Тряхнув головой, Шерил двинулась по проходу между стеллажами, заставленными продукцией из разряда «помоги себе сам». Нет, это ей ни к чему. Она не собиралась переделывать себя. Никаких психоаналитических самокопаний. Ей нужна другая литература. Реальная жизнь в художественной обработке.

Музыка все еще звучала, и Шерил невольно вспомнила прочитанные в детстве сказки. Шахерезада. Женщина, избежавшая смерти благодаря своему воображению. Тысяча и одна ночь. Али-Баба и сорок разбойников. Синдбад-Мореход. Алладин и его волшебная лампа.

Уж она-то точно знала, о чем попросила бы джинна. У нее не было трех желаний — всего одно. Любовь. Настоящая. Вечная. Какая бывает в романах.

Грустно, но исполнить такое желание и в самом деле может разве что волшебная лампа. Так уж вышло, что с любовью у Шерил как-то не получалось. Было несколько попыток, окончившихся полным крахом. Каждый раз оказывалось, что мужчина, завладевший ее душой и сердцем, совсем не интересуется ею самой. Его привлекали только отдельные составляющие. И еще ее деньги.

Вздохнув, Шерил просмотрела пару книжек, но отложила их, потому что не могла сконцентрироваться. Плохо. Обычно она умела и сосредотачиваться, и держать себя в руках, но, по-видимому, завтрак в компании Лауры и Вивьен выбил ее из колеи и направил мысли в неподходящее русло. Обе подруги с таким удовольствием расписывали свои ощущения, что могло сложиться впечатление, будто восьмимесячная беременность — это непрекращающийся пикник. Шерил, конечно, смеялась, поддакивала и кивала, но зависть все же разливалась желчью, отравляя вкус пищи.

Она любила Лауру и Вивьен, ей нравились их мужья, Джек и Шон. Вместе с Ричи они были ее самыми близкими друзьями в колледже. С тех самых пор они все поддерживали довольно тесные отношения. Вшестером друзья и прошли все выпавшие на их долю испытания — работой, любовью, разрывами… Все вместе, ни на миг не оставляя друг друга в трудную минуту.

Шерил тоже хотелось ребенка. Ей хотелось мужа, который любил бы ее ради нее самой. Такого же замечательного, как у ее подруг. Чем она хуже? Эх, оказаться бы сейчас не в книжном магазине, а там, где продают волшебные лампы. Вызвать джинна…

Проклятие! Учитывая, как ей «везет» с мужчинами, как тянутся к ней жадные до денег типы, в самом деле остается надеяться только на волшебство.

Доктор Марк Дэвидсон в замешательстве стоял у развешенных вдоль стены шарфиков и шалей. Дернуло же его заглянуть именно в этот магазин! Он совершенно не разбирался в женской одежде и аксессуарах. Это секретарша посоветовала ему купить сестре на день рождения шарф, но, возможно, подошла бы пластинка или книга…

Наконец Марк решился и развернул какой-то шелковый шарфик. Рисунок показался ему чересчур затейливым для Маргарет. Он посмотрел на этикетку и торопливо положил шарф на место. Триста долларов! За что?! Ну и ну.

Понятно, что малышка достойна самого лучшего, но триста долларов за шелковую тряпочку! Куда катится эта страна! Марк перешел к другому прилавку. А это что такое? Пашмин. Никогда о таком не слышал. Вязаные, на вид невероятно мягкие шали. Рядом лежали похожие из кашемира. С первого взгляда почти такие же. Вот только первые дороже.

— Закройте глаза.

Он вздрогнул — голос прозвучал прямо за спиной — и начал было поворачиваться, но его остановило прикосновение руки.

Голос показался ему таким же мягким, как кашемир. И чувственным, как шелк. Но закрыть глаза?

— Все в порядке, — прошептала незнакомка, и ее теплое дыхание приятно пощекотало мочку его уха.

Марк подчинился, и сам факт того, что он подчинился совершенно незнакомой женщине с неясными намерениями, стал для него сюрпризом. Может быть, сыграл роль запах? Странный, волнующий аромат, исходивший от стоявшей за его спиной женщины. Он почувствовал ее движение, но, хотя его так и тянуло обернуться, не стал этого делать. Судя по дыханию, она была высокая и…

Что-то скользнуло по его щеке, и Марк вздрогнул, но ее рука снова легла на его плечо.

— Ни о чем не думайте. Не старайтесь анализировать. Отдайтесь ощущению, — прошептала незнакомка.

Материал, коснувшийся его щеки, был нежным, тонким, теплым, как кожа на внутренней стороне бедра женщины. Потом ткань убрали и, когда он уже собрался открыть глаза, к той же щеке приложили что-то другое. Более прохладное. Не столь тонкое. Более привычное.

Одновременно с прикосновением ткани к щеке Марк осознал и кое-что еще: проделываемый незнакомкой опыт вызвал реакцию весьма далекой от лица части тела. Возбуждение. Пока не очень явное, но все же… Ему стало не по себе.