На этот раз на пороге возник стюард. Он вопросительно посмотрел на нее и сказал на ломаном английском:

— Добрае утро. Вы что-то хотеть?

— Я вызывала горничную.

Он покачал головой:

— Она… занят. Помогать старой леди, — он сделал несколько выразительных движений, — одевать.

Ванс повернулся к нему и сказал что-то по-итальянски, после чего тот кивнул и исчез, прикрыв за собой дверь.

— А сейчас, — приказал Ванс, — скажи мне, в чем проблема? Если тебе нужно что-нибудь застегнуть, то я как раз отлично справляюсь с такими вещами. — Он окинул взглядом синее кимоно. — На тебе под ним ничего нет?

— Нет… то есть да, — быстро ответила Джейн. Она судорожно кусала губы, стараясь придумать, что же ей делать и когда все-таки освободится горничная. Наконец, она решилась: — Я… не могу кое-что застегнуть. Если я… Ты не мог бы на минутку отвернуться?

— Конечно. — Ванс отвернулся и стал пристально изучать дверь.

Джейн быстро выскользнула из кимоно и натянула юбку, затем надела бюстгальтер и обхватила грудь руками. После этого она повернулась к Вансу спиной и тихо попросила:

— Не… не мог бы ты его застегнуть?

Она слышала, как он подошел, почувствовала у себя на коже его прохладные пальцы, когда он продевал ее сломанную руку в бретельку и застегивал непослушные крючки. Закончив, он сухо произнес:

— У тебя не было бы таких проблем, если бы ты состояла в лиге «За защиту прав женщин». Что-нибудь еще?

— Да, мою… мою блузку, пожалуйста, она на кресле.

Он накинул блузку ей на плечи, бережно продев в рукав больную руку, а затем мягко повернул ее к себе лицом и начал застегивать пуговицы сверху вниз.

— Не понимаю, чего ты так стесняешься, — сказал он. — Ведь если бы мы были на пляже и ты разгуливала в бикини, я бы увидел гораздо больше, чем сейчас.

Джейн все еще не смела взглянуть ему в глаза.

— Да… верно. Но это… другое.

Он пожал плечами:

— Не понимаю почему. И потом, как твой жених, я, несомненно, должен находиться с тобой в гораздо более интимных отношениях.

Она покраснела.

— Но ты… ты же на самом деле не мой жених. Это просто игра.

— Для нас — да. Но для всех остальных мы должны держаться друг с другом как можно естественней. — Он помолчал и затем добавил: — Особенно когда мы окажемся в доме моего брата. Так что постарайся не быть со мной слишком чопорной, хорошо?

Джейн, напуганная его словами, метнула на него быстрый взгляд. Ванс был совсем рядом и смотрел прямо на нее, но в его глазах больше не было улыбки. Напротив, выражение его лица было мрачным, губы кривила циничная ухмылка. Она почувствовала, как учащенно забилось сердце, и ее охватило странное предчувствие. Тут Джейн впервые задумалась, во что же на самом деле она позволила себя вовлечь?

Впервые увидев остров, Джейн подумала: «Надо же, какой зеленый!» Тот и впрямь был покрыт пушистым ковром изумрудных лесов. После засушливой Италии с ее скудной растительностью Корфу радовал глаз пышной зеленью оливковых рощ, скатывающихся серебристой рекой к самому морю, такому ослепительно синему, что на него больно было смотреть. И сам город Корфу, кремовый и светло-коричневый в солнечных лучах, с его величественными крепостными стенами и веселой атмосферой порта, где стояли на якоре торговые суда, яхты, паромы и рыбацкие лодчонки, очаровал ее с первого взгляда.

На горизонте высились горы, их аметистовые вершины вырисовывались на фоне голубого неба, а через пролив виднелись каменистые холмы Албании, едва различимые в утреннем тумане. Неподалеку от гавани поднимался среди волн небольшой островок; в ответ на ее вопрос Ванс коротко ответил, что раньше туда отправляли тех, кто должен был пройти карантин, прежде чем ступить на твердую землю. Он занимался багажом и был так погружен в мрачную задумчивость, что, казалось, не замечал окружающего их великолепия.

Джейн все еще зачарованно оглядывалась по сторонам, когда услышала мягкий, ласковый голос, звавший Ванса по имени. Она оглянулась как раз в тот момент, когда какая-то девушка в розовом брючном костюме схватила Ванса за руки и воскликнула:

— Ванс! Ванс, как чудесно снова видеть тебя! Глазам своим не верю. Как ты? Выглядишь хорошо, такой загорелый и сильный. И совсем не изменился.

Джейн не слышала, что Ванс ответил девушке, — его голос прозвучал глухо. Она поспешила отвернуться, чтобы никто не подумал, будто она подсматривает, но прежде, чем отвести взгляд, уловила на его лице странное выражение — испуга и чего-то еще. Мрачную смесь злости, обиды и… желания? Да, вот, пожалуй, верное слово. Впрочем, не успела Джейн отвернуться, странное выражение исчезло, и на темном лице Ванса застыла маска вежливого безразличия.