– Нет. Сейчас этого мало.

– А чего? Говори, я слушаю. Какова твоя цена?

Какова цена… Если бы он сам это знал! Снова отстранившись и отойдя к окну, попытался понять. В первую очередь себя. Почему? Почему просто не может убить? Почему не допросит так, как следовало бы? Почему жалеет? Почему собирается отпустить, в конце концов?! И почему… не злится? Да, лишь сожалеет…

Горькая усмешка своим невеселым, но честным мыслям. Дурак, ой дур-ра-а-ак…

– Тео? – Требовательный голос той, ради которой он, кажется, готов поступиться принципами, а следом уже нервно: – Так ты озвучишь цену?

– Ты все уже решила?

– Да.

– И не отступишься?

– Слишком высока цена.

– Озвучь. – Повернувшись, он жестко потребовал: – Одно из условий: озвучь цену.

– Жизнь. – Помедлив, та, которая откликалась на имя Ви, прикрыла глаза и через силу закончила: – Моя жизнь.

– Поясни. – Она снова отрицательно мотнула головой, а у него снова начали сдавать нервы, и, не выдержав, он зарычал: – Черт побери, Ви! Да почему из тебя все клещами вытягивать надо?! Говори, иначе…

– Что?! – зло вскинувшись, зашипела она. – Что ты можешь мне сделать, кроме как убить?! Так убивай! Достали твои угрозы!!! Я уже давно не боюсь смерти! Я сама воплощенная Смерть!

– Вот! – Щелкнув пальцами, он понял то, что никак не мог вспомнить. – Ты – недоумершая!

– Ч-ч-черт…

– И что? Сложно было сказать?

Надувшись и зло зыркнув исподлобья, прошипела:

– Ты сообразителен исключительно не вовремя…

– Так я прав?

– Ну и?

– Значит, ты должна убить их обоих и тогда получишь второй шанс на жизнь? – Недовольное сопение вместо ответа, а настроение оборотня стремительно поползло вверх. – В общем, мое условие, кнопка… – Улыбка Тео стала еще шире, а Ви нахмурилась еще сильнее, не в силах понять, что же он задумал. – С тебя положительный ответ на один очень заманчивый вопрос.

– Какой? – Озадачившись окончательно, девушка поджала губы. – Что за бред?

– Ничуть. – Усмешка победителя – и он кивнул сам себе. Неплохо… очень даже неплохо. – Но озвучу я его только после того, как ты закончишь со всем этим де… лом. Кроме всего прочего, ты поклянешься сидеть тихо как мышка и не отсвечивать. Не вмешиваться, не участвовать, не задумывать. Никаких ночных вылазок, никаких убийств, никаких поджогов. Ректор и его сын твои. Больше – никто и ничто.

Зависнув уже после первого предложения, не знала – смеяться или… смеяться. Это шутка?

– А в чем подвох?

– Подвоха нет. Ректор и его сын – твои без остатка, но до того, как ты их убьешь, ты будешь вести мирную и исключительно добропорядочную жизнь. Ну и надеюсь, что также после.

– И тебе их не жаль?

– С чего бы? – пожал плечами инквизитор, расположившись наконец в кресле напротив. – Мы знаем, что за всем этим стоит именно он. Увы, знать – это одно, а предоставить неоспоримые доказательства… Их нет. Как нет и тех, кто может дать показания. За те годы, что мы здесь, необъяснимым образом пропало порядка сорока свидетелей. Бесследно.

– Мм… какой шустрый… – Задумавшись, все же недоверчиво уточнила: – И ты не будешь мне мешать?

– Не буду. Но присматривать буду.

– Зачем тебе это? – Неопределенное выражение лица мало что объясняло, и я повторила: – Зачем?

– Затем. Ты не отвечаешь на мои вопросы, я не буду отвечать на твои. Мы в расчете, кнопка.

– Меня зовут Ви.

– Правда?

– Да.

– Отлично. – Кивок, словно этого ему более чем достаточно, и странный жест рукой, после которого спало оцепенение. – Итак, повторюсь, но я могу тебе помочь? Хотя бы с… – поморщившись, кивнул на ладони, завернутые в полотенце, – руками.

– Ну-у-у… – неуверенно протянула я, сложив губы трубочкой, но истинно желаемое озвучить не решилась, – нет.

– Стесняешься?

– Я мало чего стесняюсь.

– А почему тогда?

– Что?

– Почему не говоришь, что тебе необходима моя жизненная сила для восстановления? – Последовала очередная ехидная ухмылка, словно он лучше меня знает, что мне необходимо.

– Тео, ты… ты…

– Что?

– Неужели поцелуешь нежить? – Прищурившись, вмиг отрастила клыки, а в глубине глаз сверкнули алые всполохи. – Неужели и на это согласен?

– А ты думаешь, что я поведусь на слабо? – Вместо ответа – отросшие клыки, ничуть не меньше моих, а в глазах снова сверкнула звериная желтизна. – Кнопка, ты не полноценная нежить, ты всего лишь недоумершая, которая совсем скоро станет окончательно живой. И поверь, для меня это не станет преградой. – Резко встав и нависнув надо мной, положил руки на спинку кресла. – А для тебя?

Пару раз сморгнуть, чтобы в полной мере осознать его вопрос, а потом изумленно и недоверчиво протянуть:

– О-о-оу… Сегодня всемирный день доноров жизненной силы, а я и не знаю?