— Генерал Челенгорм просит вас присоединиться к нему во главе колонны, как только дивизия тронется.

Младший устремил взор к светлеющим небесам.

— Осталось только шесть миль до Осрунга. Как вы думаете, сэр, сегодня будет битва?

— Надеюсь, нет. — Хотя, клянусь Судьбами, я надеюсь, будет. О пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, молю вас лишь об одном. Ниспошлите мне битву.

— Фин?

— Мммм?

Он приподнялся на локте, улыбаясь ей сверху вниз.

— Я тебя люблю.

— Мммм.

Пауза. Она давным-давно перестала ждать любви, разящей подобно молнии с небес. Иные предрасположены к такой любви. Другие же имеют голову покрепче.

— Фин?

— Мммм?

— Ну правда. Я тебя люблю.

Она любила его, хоть ей почему-то и трудно произнести эти слова. Почти-почти всем сердцем. Он великолепно смотрелся в мундире, а без него — ещё лучше, порой удивлял и смешил её, и в их поцелуях определённо пылал огонь. Он был достоин, великодушен, усерден, почтителен, хорошо пах… пускай не обладал выдающимся интеллектом, но пожалуй так даже лучше. Двум таким редко хватает места в одном браке.

— Хороший, — промурлыкала она, теребя его за щеку. У неё к нему море великих чувств, и лишь иногда возникает самая малость разочарования — что гораздо лучше её отношения к большинству мужчин. Они прекрасно дополняли друг друга. Оптимист и пессимист, идеалист и прагматик, мечтатель и циник. Не говоря уж о его благородной крови и её пылком честолюбии.

Он разочарованно выдохнул.

— Ёлки, клянусь, тебя любят все в нашей армии.

— Твой командир, лорд-губернатор Мид?

— Ну… нет, пожалуй он — нет, но я уверен даже он потеплеет, если ты перестанешь строить из него кромешного придурка.

— Если я перестану, он будет строить его из себя сам.

— Наверно, но вытерпеть такое от самих себя у людей обычно хватает сил.

— Есть лишь один офицер, чьё мнение мне чертовски небезразлично.

Он улыбнулся, проводя по её груди кончиком пальца.

— Правда?

— Капитан Хардрик. — Она прищёлкнула языком. — Я полагаю всему виной его очень, очень тесные кавалерийские брюки. Мне нравится ронять всякие вещи, чтобы он мне их поднимал. Ой. — Она дотронулась пальцем до губ, захлопала ресницами. — Я проклятущая неумеха, снова уронила веер! Если вам не трудно, не могли бы вы мне помочь, капитан? Вы его почти достали. Только наклонитесь чуточку ниже, капитан. Лишь… чуточку… ниже.

— Бесстыжая. Не думаю, что Хардрик бы тебе подошёл. Он же тупой, как доска. Ты бы и две минуты не выдержала.

Финри дунула себе под нос.

— Пожалуй, ты прав. Красивая задница — ещё не всё. То, чего никогда не поймут большинство мужиков. Может… — Она перебирала своих знакомых на роль самого несуразного любовника, просияв, когда перед ней высветился наилучший кандидат. — Бремер дан Горст, а? По правде говоря, не скажу, что он берёт своё внешностью… или осанкой… или остроумием, но у меня ощущение, что под неказистой оболочкой в нём бушует бездонный колодец чувств. К голосу, само собой, придётся привыкнуть, если от него удастся добиться более двух связных слов, но коли тебя привлекает сильный и молчаливый типаж, я бы назвала его шансы потрясающе высокими по обеим позициям… Что? — Хэл больше не улыбался. — Да я шучу. Я тысячу лет его знаю. Он безобидный.

— Безобидный? Ты хоть раз видела, как он сражается?

— Видела, как он фехтует.

— Далеко не одно и то же.

В его сдержанности было что-то, от чего ей захотелось узнать больше.

— А ты видел, как он сражается?

— Да.

— И?

— И… я рад, что он на нашей стороне.

Она легонько щёлкнула его нос кончиком пальца.

— О, бедный малыш. Ты его боишься?

Он скатился с неё на спину.

— Чуть-чуть. Все должны чуть-чуть бояться Бремера дан Горста. — Это удивило её. Она и не думала, что Хэл вообще чего-то боится. Некоторое время они лежали так, сверху на ветру тихо хлопала холщёвая ткань.

Теперь она почувствовала себя виноватой. Она любила Хэла. В тот день, когда он объяснился, она подытожила всё до мелочей. Взвесила все за и против и решительно доказала себе это. Он хороший человек. Один из лучших. Отличные зубы. Честный, храбрый, верный до неприличия. Но порой этого мало. Вот почему ему нужен кто-то более практичный, вести его через перипетии жизни. Вот почему ему нужна она.

— Хэл.

— Да?

Она подкатилась к нему, прижимаясь к тёплому боку, и прошептала на ухо:

— Я люблю тебя.

Надо признать, ей приятно обладать над ним такой властью. Всего пара слов и он засиял от счастья.

— Девочка моя, — прошептал он и поцеловал, и она поцеловала в ответ, вплетая пальцы в его волосы. В конце концов, что такое любовь, как не обретение кого-то, кто тебе подходит? Кого-то, кто компенсирует твои недостатки?

Кого-то, с кем можно работать. Над кем.

Элиз дан Бринт была вполне хорошенькой, вполне умненькой и вполне высокородной, чтобы не вызывать кривотолки, но вовсе не настолько хорошенькой, умненькой или высокородной, чтобы представлять хоть малейшую угрозу. Относительно узкая делянка, в которой чутьё Финри позволяло проращивать себе подругу без опаски оказаться в её тени. Ей совсем не нравилось когда её затмевают.