Шрифт:
Коляда посмотрел на солнце и вдруг вспомнил те слова заветные, о которых рассказывала бабушка. Обратил он ладошки к солнцу и сказал:
« Солнце, дай боже! Дай на минутку мне коня живого, а себе возьми бронзового».
Одна туристка в это время снимала скульптуру на мобильный телефон. На дисплее было видно морду бронзового коня, которая вдруг ожила и ушла в сторону. Но сама девушка, к сожалению, этого не видела.
Когда статуи оживают, все люди вокруг замирают.
Все и замерли вместе с бабушкой. Все - кроме Коляды и Купалы.
Купала даже рот открыла от изумления и заморгала глазами: её брат проехал мимо неё на живом коне! Конь поцокал копытами по каменным плитам и сразу же направился к фонтану, чтобы попить водички.
– Ты видишь?
– радостно кричал сестре Коляда, - ты видишь? Он живой. Вот это да! Живой!
– Ничего себе!
– воскликнула Купала, - они тут даже памятники заменили живыми скульптурами!
И она вслед за братом произнесла заветные слова:
«Солнце, дай боже! Дай на минутку мне Мамая живого, а себе возьми бронзового!»
Чуб Мамая неожиданно вздрогнул, глаза приоткрылись, оживший козак повёл плечами, привычно тронул руками бандуру и грустно затянул:
«Ой, як важко мені, важко…»
Вдруг он опомнился, ощутив на плечах Купалу, и отставил бандуру в сторону.
– Миттю злізай з мене!
– грозно приказал он.
– Як ви мені вже набридли! Що за діти такі неслухняні!
Купала тут же испуганно слезла с Мамая. Козак, тем временем, взял в руки флягу, потряс её, приставил к губам и недовольно произнёс:
– Нічого нема. Дайте мені хто-небудь горло промочити.
Но застывшая публика никак на его слова не отреагировала. Лишь Купала огляделась по сторонам и сообразила, что делать: она выхватила у какого-то парня бутылку пива и вручила её козаку.
Мамай мигом ополовинил бутылку, залихватски вытер усы и потянулся к своей люльке. Трубка оказалась пуста.
– Люди добрі, тютюном не почастуєте?
– обратился он к толпе.
Купала тут же услужливо протянула ему дымящуюся сигарету, которую она выхватила из руки другого парня.
– А це що таке? – спросил её Мамай.
– Это такая современная люлька, - засмеялась Купала.
В это время подъехал на коне Коляда. Конь встал на то же самое место, где стоял раньше. Как только козак затянулся сигаретой, она вдруг забронзовела.
А за ней постепенно забронзовели его усы, голова, плечи. В другой руке его забронзовела бутылка пива.
Минутка закончилась: козак Мамай вместе с конём вновь превратился в скульптуру. Публика тут же ожила и пришла в движение, а бабушка Веда, ни о чём не подозревая, вновь привычно крикнула внуку:
– Слезай! Нам пора уже домой.
Но Коляда ни за что не хотел слезать с бронзового коня.
– Я ещё хочу покататься, - заявил он.
– Живо слезай! – приказала ему сестра.
– Ты что не видишь, что тут творится?
Толпа обступила Мамая со всех сторон. Кто-то уже хлопал козака по плечу, кто-то с недоумением рассматривал бронзовую сигарету, а кто-то пытался отобрать у него бронзовую бутылку пива.
Как только Коляда слез с коня по древку флага, на его бронзовую спину тут же взобрался другой мальчишка и, пытаясь сдвинуть коня с места, стал изо всех сил пинать его в брюхо ногами.
– Пойдём!
– бабушка взяла за руку внука и внучку и повела их за собой.
ГОЛУБИ НА ГЛОБУСЕ
Они перешли на другую половину площади, к почтамту. У Коляды, между тем, вовсю горели глаза:
– Давай проверим ещё раз, - шепнул он сестре.
– Давай!
– согласилась Купала.
– Что ещё за проверки?
– не поняла бабушка.
– Бабуль, - умоляющим взглядом посмотрел Коляда на бабушку.
– Я хочу только посмотреть, полетят эти птички, или нет?
– Какие ещё птички?
– пожала плечами бабушка.
Птичек на площади было много. Площадь Независимости представляла собой огромный птичник, от края и до края заполненный бронзовыми птицами и крылатыми статуями.
Над Лыбедью с её тремя братьями взлетали в небо два лебедя, на глобусе разместились голуби, вверху реяла, расправив руки-крылья, Берегиня Киева, а на воротах стоял золотокрылый архангел Михаил.
– Вот эти, - показал Коляда.
Они остановились перед белой мраморной колонной, на которой был установлен синий глобус с пятью бронзовыми голубями.