— Домашнее животное? Надеюсь, любимое?

— Самое любимое.

— А какое, если не секрет? — это уже белокурая Марго.

— Кровососущее.

— Какое?

— Какое, какое… Сосущее, — загоготал Вадик, — Андрюха мастак на всякие фокусы, он вам понравится. А вы ему, я вижу, уже понравились, — водитель сделал резкий поворот влево.

— Куда это мы направляемся, брат лихой?

— В баню.

— Куда?

— В баню. Ты что, мыться не любишь?

— А они с нами в качестве кого?

— В качестве мочалок, — и Вадим прыснул мелким смехом.

— Сволочь, — дала ему лёгкий подзатыльник Марго, — не городи чушь. Что о нас человек подумает?

— А он уже подумал, — мой приятель не на шутку развеселился. — Или может, лучше не пойдём никуда, грязными останемся?

— Ну, уж нет, — притворно рассердилась Маргарита, — в баню, так в баню.

БМВ притормозил возле трёхэтажного кирпичного здания старой постройки, где «водила» запарковал его во внутреннем дворике.

— Приехали, выгружаемся, — Вадик выключил двигатель, вышел, открыл багажник, вынул оттуда плетёную корзинку с бутылками и скомандовал:

— Девочки, банзай!

«Банзай» они прокричали-пропели втроём хорошо отрепетированным хором. Дверь с чёрного хода отворил крепкий парень в спортивном костюме. Он поздоровался с Вадимом и пропустил нас в помещение с высокими потолками и кафельным полом.

— Вода в бассейне тёплая? — мой друг состроил серьёзную физиономию.

— Долили горячей недавно, так что нормальная.

— Добро. Пошли, Андрюха. Девочки…

И в унисон два женских голоса:

— Банзай!

В предбаннике номера «люкс» девушки быстренько расставили фужеры, бутылки, закуску и, пока мы располагались за импровизированным столом, нисколько не стесняясь, разделись, открыли дверь в помещение, где находились сауна и бассейн, и, крикнув: «Ну, мы пошли!» — прыгнули в пар.

— Ух, шалавы, — разливая по фужерам водку, буркнул им вслед организатор этого вечера. — Ты же знаешь, Андрюха, я вина там разные да коньяки не люблю, я водочку уважаю, — и, наполнив до краёв сосуды, предназначенные для распития шампанского, поднял свой. — За встречу! Сколько не виделись с последнего раза? Года два?

— Ну, у тебя и дозы.

— Так ведь и душа широкая, — и, хлопнув себя по мощной груди левой рукой, одновременно чокнувшись со мной правой, выпил свой фужер до дна.

Закусили «чем Бог послал».

— Фу, гарна горилка, — с деланным украинским акцентом выдохнул воздух Вадим. — Ну, рассказывай, что за дела привели тебя в столицу?

— Я вижу, дела, что привели тебя сюда лет пять назад, до сих пор назад не отпускают. В Киев-град особо не рвёшься?

Он почесал затылок и надкусил свежий красный помидор.

— Сказать по правде, сначала собирался, ну а сейчас сам видишь, — Вадик развёл руками, — от добра, добра не ищут.

Из моих пацанов никого не встречал?

— Да, нет, — он пожал плечами. — О тебе тут спрашивали пару раз, но ты, как пропал… Где тебя найдёшь? Рад видеть, Андрюха. Серьёзно, рад. Времена сейчас какие-то… Вроде народу вокруг крутится много, а даже, веришь? Выпить не с кем. Кругом одни … Давай, повторим.

Украинец опять налил по полной. Я почувствовал, как хмель начинает оттягивать струны, и душе уже не хватает обычных тем для беседы. Пока совсем не опьянели, решил поговорить серьёзно:

— Слушай, ты в Москве вертишься, людей разных знаешь. Мне кое о ком информация нужна. Можешь помочь?

— Помогу, коль смогу. О, в рифму!

— Хорошо. Мережко, Измайлов, Данович — его ещё Хазаром кличут. О нём я раньше слышал. Не местный, воронежский, кажется. Из них всех только Измайлов москвич стопроцентный. Знаешь кого?

Вадик задумался:

— Ну, Мережко — режиссёр может быть?

— Нет, не тот. Владислав Генрихович — имя, отчество.

— Не слышал. Ты запиши, а я поспрашиваю. Добро?

— Добро.

Из бассейна прибежали Марго с Лолитой:

— А вы почему одетые сидите? В театре, что ли? — и, выпив понемногу, ускакали назад.

— Андрюха, ты новенькое, что-нибудь записал? Пацаны на днях слушали, кассету затаскали. Хотели с тобой познакомиться.

— Кассета на Саянской в сумке лежит. Подарю потом.