Шрифт:
— Ну и что, что рыжий? — ответил Захарка. — Затс я под землей тонул. Тонул кто-нибудь до меня под землей? Э!
— Ничего, — нашелся Николай, — я тоже скоро, может быть, под водой полетаю…
— Ты скоро, а я уже!
На это Воробей не смог ничего возразить и замолчал.
Жильцы дома № 1 написали коллективное письмо с просьбой принять Шарика учеником в Школу служебно-розыскных собак.
— Спасибо! Я оправдаю! — с большим чувством сказал Шарик. То есть он хотел сказать: «Ну, теперь я ему покажу, этому лентяю Руслану Овчаренко!».
Попугай-Амазонский, который успел выстирать и высушить свой фрак, прочитал собравшимся «Сказку о глупом мышонке» без единого заикания. За это его отблагодарили бурными аплодисментами.
А потом до утра водили хоровод вокруг дерева при свете, извлеченном из-под земли…
Сыщик и поджигатели
Обида
На следующий день жильцы дома № 1 торжественно пронесли Шарика на руках вокруг двора, бережно опустили на асфальт, вручили рекомендательное письмо и сказали:
— Иди!
Шарик направился в Школу служебно-розыскных собак.
Возле будки часового сидел громадный ученик Руслан Овчаренко и продолжительно, со стоном зевал. Шарик двинулся было через проходную, но Овчаренко цапнул его за шиворот.
— Ты шо, — изумился часовой, — не бачишь, шо тут прописано золотыми словами?
И кивнул на объявление, которое гласило, что «посторонним вход строго воспрещен».
— Документ е?
— Е! — пискнул Шарик и подал часовому свое самодельное «Удаставирение».
— От жук! — сказал Овчаренко, бросая книжечку на землю. — Это ты своей бабушке покажь.
— А ну пропусти! — разозлился вдруг Шарик, который, как всякая дворняга, не терпел замечаний о своих предках. — Мне к начальнику надо!
— Тикай, пока цел! — взъерошился Овчаренко. Бо я тебе…
Он не договорил: Шарик выхватил пистолет и влепил горошину прямо в толстый кожаный нос Руслана, пуля попала в ноздрю и там исчезла.
— Га… — разинул пасть Руслан, — га… гапчхи! В это время послышался малиновый звон. Красиво ступая, сверкая надраенными медалями, блестя лоснящейся шерстью, приближался начальник Школы Рекс Буранович Доберман-Пинчер. Он не ездил на работу в служебной машине, а ходил пешком чтобы все могли любоваться его породистой красотой.
— Гапчхи!!! — бабахнул часовой прямо под нос ослепительному начальнику.
Доберман скрылся в столбе пыли. На другой стороне улицы в автомате «Газвода» лопнул граненый стакан.
Когда пыль рассеялась, шерсть начальника поблеклаи награды больше не стреляли во все стороны колючими зайчиками. Великолепный начальник стал тусклым нищим, протащившимся без отдыха сто километров.
Единственное, что осталось от былого великолепия, — это голос.
— Овчар-ренко, — рявкнул шикарным басом До берман-Пинчер, — что здесь пр-р-роисходит?
— Я… — начал Руслан, у которого невыносимо свербило в носу, — га… он… га… га… вас… гапчхи! Он в меня вы… гапчхи!
— Рекс Буранович, это чихальная горячка! — воскликнул Шарик. — Я знаю, моя бабушка от этого умерла. Необходимо срочное лечение! — И мстительно добавил: — Каких-нибудь сорок уколов…
Услышав про уколы, Руслан так взвыл, что Доберман-Пинчер попятился и крикнул:
— Овчаренко! Немедленно в медпункт!
— Не на… гапчхи! Я не хо… гапчхи! Я не бо… гапчхи!
— Исполняйте приказание!!! — заревел начальник, тряся медалями.
И огорошенный Овчаренко поплелся через проходную. Начальник тронулся следом, но Шарик остановил его:
— Я, Рекс Бураныч, к вам… Доберман-Пинчер несколько кокетливо спросил:
— А ты, собственно, откуда меня знаешь?
— А вас, Рекс Бураныч, каждая собака знает, — с обезоруживающей улыбкой ответил Шарик. — Вон у вас заслуг-то сколько…
Начальник выпятил грудь, усеянную бесчисленными жетонами, медалями, значками, и строго сказал:
— Ну ладно, хватит! Не люблю я этого! — Потом добавил значительно потеплевшим голосом: — Ты по делу или так… полюбоваться?