Если бы только ее мать могла сама это услышать.

— Да, правда.

— Я никому бы не позволила причинить ей вред.

— Я знаю.

— Это хорошо. — Она покачала головой. Слезы на ее щеках исчезли, как будто их никогда не было. — Выбирать больше не приходится. Мне нужно уйти, а тебе нужно подумать. Это важно. — И она исчезла в тумане электростатики, оставив меня в одиночестве.

— Эйприл? Эйприл, вернись! Что значит, важно? Эйприл! — я неотрывно глядела в пустое пространство, надеясь, что она вернется и объяснит свои слова. К сожалению, этого не произошло. Что же это такое было?

Я поднялась, пригладила волосы пальцами здоровой руки и, бросив взгляд в сторону комнаты отдыха, со вздохом собралась вернуться в столовую.

Я не могла заставить себя пойти в комнату отдыха. Хотела, но не могла. Если бы дело было только в Джен, возможно, я смогла бы предоставить Сильвестру разгребать случившееся, но Эйприл… Эйприл нуждалась в ком-то, кто ради нее выяснит, что же все-таки произошло. На мне был долг перед ней. И перед ее матерью.

К моему удивлению и легкому разочарованию в столовой массового побоища не случилось. Терри нигде не было, Тибальт с Эллиотом расположились на противоположных концах комнаты. Тибальт сверлил Эллиота взглядом, а тот делал вид, что ему совершенно все равно, что его сверлят взглядом. Когда я вошла, Тибальт выпрямился и переключил внимание на меня.

Я встала перед Эллиотом нос к носу и произнесла:

— Мы останемся здесь до тех пор, пока не приедет Сильвестр. Это не ради вас. Это ради Джен. И если Алекс еще раз подойдет ко мне, неважно, днем или ночью, я его убью. Все понятно?

Тот примиряюще вскинул руки:

— Мы не пытались намеренно подвергнуть тебя опасности.

— Так я и поверила.

— Терри не может ничего поделать с тем, кто она есть — в ее природе заставлять людей любить ее, точно так же, как в твоей — вытягивать ответы из мертвых. — Он помолчал. — Меня всегда удивляло, почему донья ши получили этот дар. Ведь вы дети Титании. Отчего вы так привязаны к крови?

— Потому что мы еще и дети Оберона, а браться за такую работенку больше никто не захотел. Хватит пороть чушь, Эллиот. Вы хотите, чтобы я вам помогала, или нет?

— Да, хотим, — ответил тот с безучастным взглядом.

— Тогда следуйте моим правилам. Это вы можете?

— Я — да, могу, — медленно выговорил Эллиот, словно эти слова были ему неприятны на вкус.

— Вот и хорошо. — Я отступила на шаг. — Первое правило: никто никуда не ходит один, даже если вы уверены, что там совершенно безопасно и что ничего с вами не случится. Вас и так мало осталось. Я хочу, чтобы все вы остались живы.

Эллиот кивнул.

— Я прикажу всем, кто еще здесь, не ходить в одиночку.

— Ты сможешь заставить их послушаться?

— Думаю, да.

— Хорошо. Второе правило: если я задаю вопрос, я должна получить на него ответ, а не отмазку и не ворох технических терминов, которые, как вам известно, я не пойму. Настоящий ответ. Ты можешь мне это обещать?

— Обещаю.

— Поклянись.

— Тоби, мне что, действительно необходимо… — Эллиот увидел выражение моего лица и осекся. — Хорошо. Клянусь корнями и ветвями, серебром и железом, огнем и ветром, и ликами луны. Да не увидеть никогда мне родных холмов, если я прибегну к обману. — Он помолчал. — Так сгодится?

— Пока что.

— И вы нам поможете?

— Поможем. Давайте сходим введем Коннора в положение дел, проверим, как там Квентин, и… — я запнулась. — А где Терри?

— Она ушла, — с ноткой удовольствия сказал Тибальт. — Пусть там и остается.

— Значит, она одна? — Если убийца — не она, то Терри сама может стать мишенью. Мне она не нравилась, но и смерти я ей не желала.

— Видимо, да, — ответил Эллиот.

— Ох, зубы Маб! Тибальт, можешь ее отыскать?

Он едва заметно кивнул и сорвался с места на бег. Я побежала следом, отставая на шаг. Может быть, ничего и не случилось — ничего настоящего — но каждый раз, как я здесь пыталась сыграть с судьбой в кости, мне выпадали единицы. Казино всегда выигрывает.