— Верно. — Эллиот застыл и уставился на меня. — Ох, зубы Оберона…

Я покосилась на Тибальта, пытаясь понять, что он думает. Лицо его было совершенно бесстрастно, но глаза впились в Эллиота. И все-таки я рискнула уточнить:

— Сначала вы пробовали на кошках, не так ли? Они все помнят. Идеальный вариант.

— Я знал, что план использовать кошек в качестве подопытных животных существовал, но я в нем не участвовал.

— Да, конечно, но если спросить кошек, то окажется, что те, кто отправлялся на «опыты», назад уже не вернулись.

Эллиот нервно облизнул губы.

— Барбара очень расстроилась.

И Тибальт тоже. Плечи у него затвердели, в воздухе послышался запах мускуса и болотной мяты. Я протянула руку и сжала ему запястье, не отводя в то же время глаз от Эллиота.

— И ты ни разу даже не спросил?

— Я… мне не казалось, что это так уж…

— Ты знал, что половина кошек в любой свите кейт ши — подменыши?

— Нет, я этого… я никогда не… — До Эллиота, похоже, дошло, что он ступает по тонкому льду, пусть даже сам не понимает, как там оказался. — Барбара никогда об этом не говорила…

— Вы нарушили закон Оберона, знали вы об этом или нет, — сказала я, затем взглянула на Тибальта и спросила: — Двор кошек будет требовать возмездия?

— Посмотрим, — ответил тот на удивление ровным голосом.

Я отпустила его запястье.

— Ладно. Эллиот, веди дальше. Нам нужно попасть внутрь.

— Мы делали это ради всех фейри, — начал Эллиот, снова двинувшись с места.

— Тебе это поможет крепче спать по ночам? — спросил Тибальт.

Я не винила его за гнев. Сама ощущала то же самое.

— Что было после того, как вы выяснили, в чем проблема?

— Мы собирались переделать физический интерфейс, — ответил Эллиот тихо. В поле зрения наконец-то показалась дверь, и я еле удержалась, чтобы не рвануть к ней бегом.

— За проект по-прежнему отвечала Гордан?

— Это планировалось пересмотреть.

— Она знала? — Эллиот кивнул. — Смерти начались именно тогда? — Он кивнул снова. — Записывающее устройство всегда подсоединяется к горлу и запястьям?

Если он сейчас ответит «да», клянусь, я его задушу.

— Нет. — Он открыл дверь. За ней открывался знакомый коридор к столовой. — Такие раны — это что-то новое.

— Ты ведь понимаешь, что это Гордан? — спросила я, пока мы медленно шли по коридору.

— Да, понимаю, — Он вздохнул. — Просто не хочу этому верить.

— Ты знал все это время? Хотя бы подозревал? — я была в такой ярости, что даже не кричала. Тихо, ровно и спокойно я задала вопрос: — Тебе что, совершенно все равно?

— Взгляни на тела Юи и Джен и спроси меня, все равно ли мне, — устало ответил Эллиот. — Мы допустили ошибки и все испортили. Но мы были здесь по собственной воле и эти ошибки сделали сами. Все, кого я люблю, мертвы. Этого довольно? Или мне пасть ниц?

— Этого довольно, — произнес Тибальт мрачно, словно судья, выносящий приговор. Люди Укрощенной Молнии причинили зло его народу, и он, король кошек, в определенном смысле действительно вершил сейчас суд.

Эллиот посмотрел ему в глаза и кивнул, принимая приговор.

— Мы почти пришли, — сказал он.

— Хорошо. Я… — Я поскользнулась на чем-то мокром и чуть не упала, но успела уцепиться за Тибальта. Посмотрев под ноги, я похолодела.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Эллиот.

— Нет, — ответил ему Тибальт. — Она себя чувствует совсем не хорошо.

Кровь, на которой я поскользнулась, была еще совсем свежая — влажная, красная. Ее было не много, к тому же я совершенно этого не ожидала и потому не уловила запах заранее. Теперь, своим особым чутьем, я ощущала ее везде, не чувствуя больше ничего, кроме нее.