? Эллиот на основе маминых записей разработал переносной сервер. Независимой работы хватает ненадолго, но все равно это существенно расширяет мои пределы перемещения.

? Это здорово,? сказала я.

? Эйприл? — произнес с круглыми глазами Кввентин.

? Да,? ответила та и грустно улыбнулась. Я увидела выражение ее лица, и тут до меня дошло: тогда, в Эй-Эль-Эйч, она была в него влюблена. «Была», прошедшее время. Возможно, даже сильно влюблена, но теперь все было кончено.

Она его переросла.

? Рад тебя видеть,? сказал Квентин.

Опираясь на трость, подошел Эллиот. Выглядел он потрепанно, но, по крайней мере, ходить мог.

? Тоби,? произнес он.

? У тебя все-таки получилось,? откликнулась я.

? Пришлось постараться. — Мы коротко, неуклюже обнялись. Я боялась задеть его раны, а он не знал, куда девать трость. И все-таки мы оба почувствовали себя лучше после этого объятия. — Рад снова с тобой повидаться.

? И я рада повидаться с тобой.

Эллиот повернулся к Квентину и спросил:

? Как поживают морские коньки?

Я приподняла бровь, и Квентин покраснел под моим взглядом.

? Ты забрал морских коньков? — спросила я его.

? Мне их подарили,? пробормотал он.

? Круто. — Я снова перевела взгляд на Эллиота и Эйприл. — А что Алекс?

? Он не захотел покидать наши земли,? ответила Эйприл.

Я оказалась права насчет Терри: с рассветом она снова обернулась Алексом, и он очнулся. С каждым закатом происходил обратный коллапс. Поэтому меня не слишком удивило, что Алекс не захотел отлучаться далеко и надолго.

? Мне его жаль,? сказал Квентин.

? Мы подождем и посмотрим, сумеет ли он оправиться. И спасибо вам за всю оказанную помощь. Если бы не вы, никого из нас здесь бы не было. — Эйприл протянула руку, и я пожала ее. Пальцы на ощупь казались чуточку ненастоящими. Мне ли этого не понимать.

? Никаких проблем,? ответила я ей. Эйприл слишком юная и странная, чтобы разделять стандартные предрассудки относительно некоторых вещей — например, запрета на «спасибо». Будет очень забавно наблюдать, как она растет.

Споры касательно наследования Укрощенной Молнии велись бурные, но в конце концов победила традиция. Эйприл была дочерью Джен, к тому же холм признал ее в этом качестве, так что, в связи с отсутствием иного законного наследника, графство перешло ей. Не будет ни государственного раскола, ни войны — разве что немного благотворного хаоса. Герцогине Риордан придется подождать.

В определенном смысле вступление Эйприл на материнский престол было последней и самой горькой иронией. Когда она была слишком юна и чужда людям, чтобы понимать, что делает, она была убийцей, и мир фейри простил ей ее неведение. В том, что Эйприл сбилась с пути, была виновата Гордан, и для правосудия фейри этого оказалось достаточно. Если бы она продолжала пребывать в том же неведении, мы могли бы назвать ее монстром и убили бы ее, защищая самих себя… но она изменилась. Смерть матери заставила Эйприл стать человеком по-настоящему, и теперь, поняв, в чем состояли ее преступления, она прилагает все усилия, чтобы исправить содеянное. Через осознание собственной вины она снова стала невинна.

Эллиот начал что-то говорить, но замолк, когда в центр рощи вышел Сильвестр и откашлялся. Бормотание в толпе сменилось приглушенным шиканием в ожидании речи. Сильвестр взглянул в нашу сторону и вдруг пошатнулся. К нему шагнула Луна, готовясь поймать, если он упадет. Он взял ее за руку, еще раз прочистил горло, на этот раз увереннее. Сильвестр никогда не падает — лишь балансирует на краю. Мне не случалось видеть, чтобы он отказывался от протянутой ему руки помощи. Он один из самых храбрых людей, каких я знаю. Он умеет выживать.

? В начале было данное нам обещание,? произнес он, и голос его был так тих, что его было еле слышно, и так громок, что разнесся по всем уголкам рощи. Не знаю, где Сильвестр разыскал погребальный ритуал — похорон в волшебном мире не бывало с тех пор, как были рождены ночные призраки. И все же часть меня узнавала эти фразы — они были единственно правильными. Он нашел нужные слова.

? Нам было сказано, что мы будем жить вечно,? продолжал Сильвестр, глядя прямо на меня. — Это обещание было нарушено, и ныне графиня Дженэри ап Лириант, известная смертным как Дженэри О’Лири, лежит на смертном ложе. Она пересекла черту, из-за которой нет возврата, и обещание, что было нам дано, не уберегло ее.