Его товарищи радостно приветствовали эти слова криками. Дамос, оставаясь сидеть на своем тюфяке, проворчал:

— Ты просто не видел лабиринта.

— А ты видел?

Дамос едва не вздрогнул при воспоминании об ужасных картинах, которые ему приказывали рисовать на стенах лабиринта.

— Меня привели туда, чтобы я расписывал стены. Когда я узнал, что нужно изображать, я отказался, и меня посадили сюда.

Афиняне столпились возле решеток своих клеток и громко упрашивали его рассказать как можно больше о логове Минотавра. Не желая вспоминать страшный путь по лабиринту, Дамос повторил то, что все и так уже знали: у них очень мало надежды остаться живыми.

— Но у меня есть план, — продолжал настаивать Тезей, — мне только нужна веревка...

Все повернулись к нему, жадно ловя каждое слово. Дамос вздохнул — бесполезно спорить. Они слушают Тезея и верят его хвастливым россказням, ведь он говорит то, что они хотят услышать. К чему их отговаривать? Бедные дети и так слишком скоро узнают правду.

И кроме того, у него не осталось сил для борьбы. Все его осторожные расспросы, попытки подглядывать и подсматривать привели лишь к тому, что он узнал, куда делся Язон, после того как Ика позаботилась о его пленении.

Дамос лег на тюфяк и посмотрел в голубое критское небо. Он понимал беспомощность своего положения. Что же эта вероломная женщина сделала с Язоном? И где его мальчик сейчас?

Всю дорогу, пока двое стражей вели его под руки, Язон спотыкался. Боль в черепе понемногу утихала. Златовласая женщина пробудила множество воспоминаний, и поэтому на окружающее он обращал мало внимания. Он слышал разговор стражей, но шум в голове заглушал их голоса, и они казались далекими.

— Может, оставить его здесь? Мне вовсе не хочется тащить его до самого Кносса.

— Но если мы оставим его в этих клетках, его смогут принять за афинского пленника и отвести в лабиринт.

— Ну, это его трудности.

При их смехе Язона посетило другое воспоминание: какие-то люди злобно смеются, а дети пронзительно кричат. Язон хотел зажать уши руками, чтобы не слышать этих криков, но стражи быстро подхватили его под руки.

— Мы даем тебе ночь сроку, чтобы ты успокоился, — они усмехнулись и толкнули его вперед. — Будешь вести себя хорошо, утром мы тебя отпустим.

Позади себя Язон услышал скрежет железа. «Тюрьма», — подумал он, охваченный отчаянием.

— О, мальчик мой, неужели это ты? — раздался приглушенный шепот, и чьи-то руки сжали его запястья. — Посмотри на меня. Это я, Дамос.

Увидев это лицо, эту седую голову, Язон вспомнил стоящего перед ним человека. Он тоже присутствовал в его снах. Воспоминания стремились все дальше и дальше, и вот снова перед ним танцуют брат с сестрой, они смеются и забавляются с ручной обезьянкой.

— В чем дело, мальчик? Что с тобой?

Язон старался удержать внимание на Дамосе, но перед его внутренним взором предстала мать: она пыталась вдеть нитку в иголку. Он снисходительно улыбнулся, как это делал его отец; он часто дразнил его мать Кассандру и говорил, что она не предназначена для домашнего хозяйства. Она украшение его жизни, и этого достаточно.

«Да, на нее приятно смотреть, — гордо думал маленький Язон. — Если бы она приказала, я сходил бы ради нее даже в царство Аида».

Но тут перед ним возник другой образ — златовласая женщина по имени Ика.

— Я видел ее, — пробормотал он, почти не осознавая Дамоса рядом с собой. — Сегодня на арене я видел женщину, которая часто посещает мои сны. У нее золотые волосы.

— Царевна Дафна?

«Дафна, — подумал Язон, — а не Ика».

— Она пробудила во мне воспоминания, теперь я вижу свое прошлое.

— Расскажи мне о твоем прошлом, — сказал Дамос, усадив его на тюфяк. — Давай же.

— Я вижу свою мать так ясно, словно она и сейчас стоит передо мною. Мне больно смотреть на нее; каждый раз, когда я смотрю ей в лицо, я понимаю, что она не сможет выжить одна в этом мире. Я боюсь и хочу, чтобы мой отец поскорее вернулся.

«Отец», — подумал Язон, и сердце его наполнилось гордостью. Высокий, сильный, смелый — таким отцом мог бы гордиться всякий мальчишка, и он старался брать с него пример. Воин, герой, царь...

Царь Мессалоны!

— О боги, я ведь царь! — крикнул он Дамосу. — Геркон захватил трон!

Дамос сжал его руку.

— Тише, тебя могут услышать. Рассказывай мне все, но тихо.

— Моя голова, — застонал Язон, обхватив голову руками. — Она сейчас разорвется.

— Так бывает всегда, когда ты стараешься вспомнить. Дыши глубже.