— В университет. На биофак. А ты?

— Наверное, на актерский. В Институт кинематографии.

Марина несколько секунд рассматривала меня и затем рассмеялась.

— Не понял, — сказал я.

— Как же я не догадалась, — пояснила Марина. — Ты актер, каких еще нет.

— А каких нет? — спросил я.

— Ты как Крючков, Рыбников, только уже интеллигентнее. Тебе обязательно надо попробовать поступить.

— Я попробую — пообещал я.

— Значит, будем встречаться в Москве.

На следующий день, когда мы с ней встретились снова, она улыбнулась мне еще до того, как я с ней поздоровался. Потом мы с ней будем встречаться в Москве, она мне будет помогать, но я не женюсь на ней, потому что она всегда будет воспринимать себя московской и красивой, а меня — чуть кривоногим провинциалом, которому повезло.

Вечером мы с матерью солили на зиму огурцы. В трехлитровые банки закладывали лист смородины, укроп, петрушку, чеснок, заливали огурцы соленой водой с уксусом и закатывали банки жестяными крышками. Я смотрел на мать и думал о Лидке, — конечно, мать старше ее лет на пять, но смотрелась не хуже моей молочницы. За лето она похудела, у нее появилась талия. Сколько я себя помнил, у матери никогда не было романов. Я бы обязательно знал. В маленьком городке роман скрыть невозможно. Конечно, в Красногородске и жены изменяли мужьям, и мужья женам, время от времени возникали скандалы, жены таскали за волосы любовниц своих мужей прилюдно, встретив в магазине или на базаре. Мужья били своих жен за измену, и те с криком бежали по улице, ища спасения у соседей. Мать жила тихо, принимала и выдавала посылки на почте, мы с ней много работали. Весной надо посадить, потом поливать, осенью собирать, к тому же мы набирали клюквы на продажу — за клюкву хорошо платили, держали двух коз, двух подсвинков, кур, уток. На одну ее зарплату прожить было невозможно, и даже учительницы, которые получали в два раза больше матери, держали огороды.

— Мать, — начал я, — ведь через год я уеду из Красногородска.

— Многие уезжают, но и многие возвращаются, — спокойно ответила мать.

— Я не вернусь, а ты останешься одна.

— Такая бабья доля, — согласилась мать. — Дети вырастают и уезжают.

— Да я не о том. Ты чего замуж не выходишь?

Мать молча смотрела на меня, наверное раздумывая, продолжать ли разговор на эту тему или оборвать, не твое, мол, это щенячье дело.

— Нам этого разговора все равно не избежать, — напирал я.

— Замуж не выхожу из-за тебя, — ответила мать. — Неизвестно, как сложатся у тебя отношения с чужим мужчиной.

— Тебе ведь с ним жить, а не мне. Я подлажусь. Если есть кто-нибудь, выходи замуж.

— Нет никого.

— Сколько ты посылок за смену выдаешь и принимаешь?

— До полусотни, а что?

— А то. Посылки в основном отправляют и получают мужики. Они же тяжелые. Ты на людном месте работаешь. Посмотри, все бабы, которые с людьми работают, замужем. И продавщицы, и медсестры.

— Поздно мне замуж выходить.

— Почему поздно? Тебе же только тридцать пять. Возьми мужика постарше, лет сорока.

— Те, которым сорок, все женатые. Не буду же я семью разбивать.

— А почему не разбить, если разбивается? У нас в классе у половины отцов нет — развелись и женились на других женщинах. Главное — поставить цель и добиваться ее.

— Какую же ты себе цель поставил?

— Я, наверное, стану генералом.

— Это что-то новенькое. И давно ты решил стать генералом?

— Недавно. Этот вопрос я еще обдумываю, но как только точно определюсь, скажу тебе. А ты решай вопрос с замужеством.

Стать генералом я решил во время разговора с матерью и, чтобы окончательно укрепиться в этой мысли, тут же решил наметить главный разговор с соседом-подполковником.

Вечером подполковник любил посидеть на огороде в самодельном кресле-качалке, посмотреть на речку и выкурить кубинскую сигару. Сигары ему присылал бывший сослуживец.

— Не помешаю? — спросил я подполковника.

— Не помешаешь, — ответил подполковник и достал замаскированную в свекольной ботве бутылку вина и пластмассовый стакан. — Выпьешь?

— Спасибо. Я еще молоко люблю больше, чем вино.

— Это скоро пройдет. — Подполковник налил себе вина. — Будешь любить вино и терпеть не будешь молока.

— У меня к вам есть главный вопрос. Какие у меня есть шансы стать генералом, если я поступлю в военное училище?

— Никаких, — не задумываясь, ответил подполковник.

— Почему?

— Сейчас ты еще не поймешь…

— А если на конкретном примере? Вместе с вами поступили и другие парни. Но один из них стал генералом, а вы только подполковником. Какими же он обладал данными, которых не имели вы?

— Никакими, — ответил подполковник. — Этих самых данных я имел больше, чем он.

— Значит, вы совершали ошибки, которые не совершал он?

— И ошибок я не совершал. — Подполковник прикурил погасшую сигару. — Попробую тебе объяснить на конкретном примере. Есть такой генерал-лейтенант Кривцов, это он мне сигары присылает. Мы вместе с ним поступили в училище, но я был из Красногородска, а он был из Москвы. Мой отец был плотником, а его — генерал-майором.