— Он не говорил. Он так вопил, что вы не поверите!

— Изложите присяжным смысл того, о чем вы говорите.

— Всю тираду трудно запомнить. Крэг сказал, что ненавидит ее, потому что она всех довела до безумия. Всех, включая себя. Что она говорила только о работе своего кишечника и иногда хранила экскременты, чтобы показать ему. Еще он сказал, что она выводила его из себя тем, что никогда не выполняла его рекомендации. Он называл ее сукой, которая требовала, чтобы он, выслушивая ее жалобы, держал ее за руку. Доктор Бауман сказал, что ее смерть является благом для всех, включая ее саму.

— Неужели?! — воскликнул Тони так, словно услышал показания в первый раз и они его потрясли. — Итак, насколько я понял из ваших слов, доктор Бауман был рад смерти Пейшенс Стэнхоуп?

— Протестую, — сказал Рэндольф. — Наводящий вопрос.

— Протест принят, — отреагировал судья Дейвидсон. — Присяжным следует игнорировать этот вопрос.

— Скажите, что вы подумали, выслушав тираду доктора Баумана?

— Я подумала, что он рад смерти пациентки.

— Выслушав эту, как вы сказали, тираду, вы должны были понять, что доктор Бауман очень расстроен. Говорил ли он о том, что ему предъявлен иск и что его решения, как и другие аспекты практики, вызовут вопросы в суде?

— Да. Доктор Бауман сказал, что он в ярости, потому что этот урод Джордан Стэнхоуп вчинил ему иск за утрату супружеской ласки, хотя представить невозможно, что мистер Стэнхоуп имел секс или хотел иметь секс с этой отвратительной каргой.

— Благодарю вас, мисс Раттнер, — сказал Тони, собирая разбросанные по трибуне бумаги. — У меня больше нет вопросов.

Джек снова взглянул на Алексис, и на сей раз их взгляды встретились.

— Что же, — философски прошептала она, — чего мог ждать Крэг? Ведь он сам вырыл себе яму. Я ожидала, что показания Леоны будут омерзительны, и не обманулась в своих ожиданиях. Теперь остается надеяться, что тебе удастся обнаружить что-то важное.

— Может быть, Рэндольф что-то сумеет сделать в ходе перекрестного допроса. И не забывай, что ему еще предстоит изложить позицию защиты.

— Я этого не забываю. Но я реалистка и смотрю на вещи сточки зрения присяжных. Дело выглядит скверно. Показания Леоны весьма убедительно представляют Крэга абсолютно не тем человеком, каким он является на самом деле. У него, конечно, есть недостатки, но недостаток внимания к пациентам к ним не относится.

— Боюсь, что ты права. Дело обстоит действительно скверно, — подтвердил Джек.

Ньютон, штат Массачусетс

7 июня 2006 года, 15.30

— Дай-ка мне еще разок взглянуть на план дома, — сказал Ренальдо, обращаясь к Мануэлю.

Они сидели в черном «шевроле-камаро», припаркованном на улице. За ближайшим углом находился дом семьи Бауман. Оба были в рабочих комбинезонах. На заднем сиденье машины лежала парусиновая сумка, в каких водопроводчики носят обычно свои инструменты.

Мануэль передал Ренальдо поэтажный план дома. План был свернут в трубку, и, расправляя бумагу, они недовольно поморщились.

— Вот дверь, через которую мы войдем, — сказал Ренальдо, ткнув пальцем в план. — Ты хорошо ориентируешься?

Мануэль наклонился, почти коснувшись плеча напарника. Он сидел на месте пассажира, и ему было плохо видно.

— Чтоб я сдох! — произнес Ренальдо — Все не так уж и сложно.

— Да уж сориентируюсь! — сказал Мануэль.

— Нам надо будет найти всех девчонок сразу, чтобы одна из них не спугнула других. Ты усекаешь?

— Конечно.

— Возможно, они будут в гостиной, — сказал Ренальдо, очерчивая пальцем нужное место. — Смотрят телевизор и все такое. Или каждая в своей норе. — Он оторвал первую страницу плана и бросил на заднее сиденье. — Спальни находятся вот здесь, в глубине дома, — сказал он, разгладив вторую страницу. — Здесь лестница. Ты усекаешь? Мы не можем тратить время на поиски, все должно произойти быстро.

— Понимаю. Но их трое, а нас — двое.

— Напугаем их как следует. Сложности могут возникнуть только со старшей. Если мы с этим не справимся, то нечего и браться. Прежде всего им надо заклеить пасть. Это надо сделать как можно быстрее. Я не хочу воплей. Веселье начнется, после того как мы залепим им рты. Ты понял?

— Понял, — выпрямляясь, ответил Мануэль.

— Револьвер с тобой?

— Спрашиваешь, — обиделся Мануэль и достал короткоствольную пушку тридцать восьмого калибра.

— Спрячь, идиот! — шикнул Ренальдо и оглядел улицу. Никого не увидев, он успокоился. Жители округи были на работе, и далеко отстоящие друг от друга дома казались пустыми.

— А как насчет масок и перчаток?

Мануэль запустил руку в другой карман и извлек оттуда пакет.

— Отлично, — сказал Ренальдо и, взглянув на часы, добавил: — Пошли! Время.

Пока Мануэль вылезал из машины, Ренальдо взял с заднего сиденья парусиновую сумку. После этого он присоединился к Мануэлю. Дойдя до перекрестка, они повернули направо. Шли молча, не торопясь. Под пологом густой листвы улица оставалась в тени, а дома были залиты ярким солнцем. Пожилая женщина выгуливала собаку, но она шла в другую сторону, с каждым шагом удаляясь от них. Мимо, не замедляя хода, проехала какая-то машина. Водитель даже не взглянул в их сторону.