Это был зал — комната с телевизором, креслами, стол посередине, под люстрой. Мебельная «стенка», светильники на стенах, пыльные обои. Интересно — получает столько денег, куда она их девает? Квартирка как-то не очень-то шикарно обставлена. Телевизор десятилетней давности, старый ноутбук, размером больше чем две пачки сигарет — древность древняя. Тот, что мы купили, в два раза тоньше, чем сигаретная пачка, и с нее размером. Говорят, что такого размера были сотовые телефоны, ныне полностью вышедшие из употребления.

Быстренько прикинув, где может лежать искомый предмет, я распахнул дверцы шкафчиков и просмотрел содержимое.

Через пару минут альбом был у меня в руках.

Старый, потертый кожзаменителевый переплет, фотографии — отпечатаны на бумаге для принтера и на специальной бумаге для снимков. Попадались и старые снимки, тех времен, когда фотографировали нецифровыми камерами. Несколько снимков было на бумаге для трехмерного изображения. Вот они-то меня и заинтересовали.

Один из снимков изображал хозяйку квартиры, такую же полную, как и сейчас, но возрастом помоложе. Рядом с ней стоит парень лет двадцати пяти, плюс-минус пару лет, очень похожий на толстуху — одутловатое лицо, покатые бабьи плечи. Вот только выше ее на голову. Прикинул — он примерно с меня ростом, только толще, наверное, раза в полтора.

Захватив с собой фотографию толстяка, пошел в прихожу, где возилась, очухавшись, хозяйка квартиры:

— Это он? Олег? Фамилия его как?

— Олег… — Женщина беспомощно уселась на скамеечку и потянулась в карман за таблетками. Достав одну, она сунула ее себе в рот и добавила:

— Олег Мирошин. Да, он наркоман. Это моя беда, мое наказание… Только все равно я его в обиду не дам! Если с ним что-то случится, я вас посажу! Не смотри на меня, не смотри на меня так! — Женщина едва не забилась в истерике, и я, пожав плечами, пошел к двери.

Уже выходя, нечаянно посмотрел в зеркало и едва не вздрогнул: из зеркала на меня смотрело знакомое лицо — слегка загорелое (все-таки мы с Василиской неплохо повалялись на пляже), вот только глаза не были моими. Из глазниц как будто проглядывал огонь ада — глаза светились в полутьме прихожей…

— Ну что, Вась? — с надеждой спросила Василиса, прижимая кулачки к груди. Я молча подошел к ней, поцеловал и приказал:

— Собирай вещички. Похоже, что скоро нам придется отсюда сваливать. Не похоже — а придется. Я вычислил его. Это сын хозяйки. Наркоман. Когда я к ней шел, первое, что подумал, скорее всего это она обокрала. Или ее родственники — муж, сын, племянник — и всякое такое. В подъезде у них тусуются нарки — прямо при мне заправляли баян в вену.

— Чего заправляли? — не поняла Василиса. — Какой баян?

— Шприц так нарки называют, — пояснил я. — Так вот: в подъезде нарки. Когда подошел к входной двери в квартиру, гляжу — а в металле вмятина. Овальная такая, размером с детский кулак. Вспомнил — видел как-то такую, по работе пришлось. Такая вмятина получается, если из обреза выстрелить в железную дверь. Посмотрел в угол — увидел следы отрикошетившей картечи. Вывод — кто-то вежливо напоминал проживающему в квартире кадру, что тот, с их точки зрения, неправильно себя ведет.

Итак — логическая цепочка: нарки — дорогостоящий наркотик — выстрел в дверь — проживающий там человек, предположительно вор, укравший наши монеты. Делаю вывод: некий нарк, доведенный угрозами своих кредиторов-наркодилеров и отсутствием дозы до безумия, обдумывает, как бы ему добыть бабла. Он знает, что мать сдает квартиру некой парочке отдыхающих, и, вероятно, не бедных, так как оплатили квартиру сразу на месяц вперед и даже не торговались. Он дожидается, когда парочка уйдет, берет ключи от сданной квартиры, наводит шмон и, счастливый, сваливает с золотишком. Вот и все. Теперь давай подумаем, куда он мог уехать и уехал ли из города вообще. Ну-ка, напряги извилины. Куда он мог деться?

— Никуда, — улыбнулась моя умненькая жена, — никуда он не делся. Он скорее всего залег где-то в притоне или у каких-то друзей — что, впрочем, одно и то же. Так?

— Так… — усмехнулся я, — а на основании чего сделала вывод?

— Ну, ты же сказал, что он нарк. Где в чужом городе он сможет купить дозу? Нигде. Только здесь. Здесь он всех и все знает, здесь он в системе. А в чужом городе может и как следует попасть, загреметь за решетку. Здесь же нормально сожрет все наши деньги, отсиживаясь, пока мы не исчезнем из его жизни.

— Верно мыслишь. Беру тебе опером в маг-отдел!

— Не пойду. Там одни мужланы — ну, кроме тебя, конечно, — рассмеялась Василиса. — Так что, когда мы идем ловить супостата?

— Нет уж. Не мы, а я. Я иду ловить. Один. Ты останешься дома и, как положено праведной жене, будешь дожидаться моего прихода.

— Вась, ну это нехорошо! Мы должны быть вместе! А вдруг сюда кто-то без тебя придет? И что я буду делать? Вдруг меня тут убьют, украдут и сдадут в турецкий гарем? Не боишься?

— Боюсь, — честно признался я. — Вот зачем ты так сказала? Совесть у тебя есть? Ты понимаешь, что будешь мешать мне? Что я буду думать не только о своей безопасности, а еще и тратить время и силы, чтобы прикрыть тебя?