... На восемнадцатый этаж Иван добрел минут через десять. Наверх шел только он, остальные спускались вниз, и взглядывали на Ивана как на идиота – сверху тянуло дымом. Слух о пожаре повыгонял людей из квартир, бросил их на лестницы подъезда.

Но Иван поднялся уже выше давки на лестнице. С восемнадцатого и семнадцатого этажей люди ушли в первую очередь, едва только увидели расползающийся после взрыва по этажу беловатый дымок. Все они встретили Ивана на лестнице. Иван выглядывался в лица женщин, но ни одно из них не было похоже на надино лицо...

Огонь на восемнадцатом этаже уже гудел, словно в топке печи, раздуваемый сквозняком из повылетавших на всем этаже окон.

Ивана встретил жар.

Едва он попытался пройти по коридору в сторону квартиры, в которой он оставил Надю, как загорелся паркетный пол у него под ногами. Иван все еще пытался продвинуться вперед. Языки пламени с косяков и раскрытых настежь дверей, тянулись к нему, как только он подходил чуть ближе, лизали джинсовую ткань одежды...

Он обмотал голову своей курткой, пряча от жара лицо, голову, но через несколько секунд понял, что куртка загорелась, и ее сейчас придется бросить. Терпеть жар уже было невозможно.

Иван уже не мог никуда бежать, его охватило сильное желание упасть на горящий под ногами пол и сгореть здесь заживо...

Он знал, что Надя горит где-то рядом, но помочь ей не мог...

В отчаянии Иван отбросил в сторону пылающую уже куртку и жар ослепил его, заставил плотно зажмурить глаза, ресницы на которых тут же обгорели. Вспыхнули волосы у него на голове...

Резкий грохот ворвался Ивану в уши и он почувствовал какое-то резкое движение раскаленного воздуха на этаже. На мгновение он приоткрыл глаза и увидел несущуюся ему навстречу стену огня...

«Все!» – успел подумать Иван...

Взрывная волна от взорвавшихся в трубах остатков газа, который успела перекрыть аварийная служба на магистральном газопроводе, подхватила его и швырнула вдоль коридора прямо на лестницу, по которой он прокатился почти до семнадцатого этажа...

Здесь его и нашли пожарные.

– Живой! – с искренним удивлением сказал молодой парень в пожарной каске, перевернув обгоревшего Ивана в тлеющей одежде вверх лицом и заметив, что глаза его открыты, а зрачки, хотя и застывшие, как у покойника, но все же немного двигаются.

Иван медленно перевел взгляд со стены на молодого пожарника...

– Крестный... – прошептал он.

– Что? – не понял парень в каске.

– Это Крестный... – повторил Иван, но обгоревшие губы слушались его очень плохо, слова получались невнятные, неразборчивые...

Парень-пожарный подставил ухо, но так ничего и не понял из его слов.

– Молчи уж! – сказал он Ивану. – Силы береги. Сейчас вниз тебя снимут...

Пожарник вызвал командира своего звена, сообщил о том, что обнаружил на лестнице около семнадцатого этажа раненного человека, объяснил – где именно, и заторопился дальше, в зону огня.

– Ну и угораздило тебя!.. – сказал он испуганно, еще раз взглянув на обгоревший голый иванов череп, бугристый и черный от сажи и пепла от сгоревших волос, и побежал вверх по лестнице.

Иван проводил его глазами.

«Крестный» – последней вспышкой мысли мелькнуло в его мозгу. Он даже не успел подумать, что обязательно отомстит Крестному за смерть Нади, но привычное ощущение готовности к убийству к нему вернулось и он вновь превратился в хладнокровную, совершенную машину убийства, которая еще совсем недавно, прожив три дня с Надеждой, чуть было не стала человеком.

Крестный будет первым, кого он убьет после смерти Нади, решил Иван... Но это было бессознательное решение. Сознание его уже покинуло.