— Та-а-ак! — озадаченно поднял брови Огнезор. — А это кто такие?

— Идиоты местные. За наш счет поживиться хотели.

Впечатление несостоявшиеся грабители производили жалкое: мрачные, заросшие, оборванные, да и еще и с явными следами победы Лаи на физиономиях.

— Хорошо ты их отделала, — одобрительно заключил юноша. — Только вот почему они до сих пор живы?

— Не имею я привычки убивать связанных, безоружных людей, — язвительно бросила охотница.

Огнезор на это лишь хмыкнул. Затем вытащил из прелых листьев два кривых длинных кинжала, некогда принадлежавших незадачливым головорезам. Неторопливо направился к сидящим. Одним небрежным движением разрезал веревки, воткнул кинжалы в землю у их ног, повернулся к верзилам спиной и с нарочитой медлительностью отошел в сторону.

— Видишь, Лая, — произнес вкрадчиво, выпуская свои лезвия. — Теперь они не связаны. И, уверен, уже не безоружны.

Головорезы и впрямь с готовностью похватали кинжалы, тут же бросаясь на заботливо подставленную Огнезорову спину.

— Точно, идиоты, — тихо подытожил он через минуту, вытирая окровавленные лезвия о грязные лохмотья, покрывающие ближайшее, еще подрагивающее, тело. — Не стоят они твоего сочувствия, Снежинка.

Лицо Лаи передернуло. Нет, то было не отвращение или страх перед смертью. И уж точно — не сочувствие к убитым. Скорее реакция на него самого. На усмешку скуки и удовлетворения на его губах.

Это и правда должно быть пугающим. Он знал, как выглядит, когда убивает. Видел свое отражение в призраках мыслей, оставшихся после мертвых…

Девушка отвернулась, не проронив ни слова, пошла, не оборачиваясь, к оставленным лошадям. Хрупкое дружелюбие, возникшее было между ними, вновь сменилось гнетущей неловкостью.

В полной тишине они вывели лошадей из лощинки, зашагали по заросшему низкими деревцами, каменистому полю, обходя далеко стороной перекресток с поворотом на Крам. И все же Лая первая нарушила молчание.

— Незачем было убивать их, — проговорила она с нарочитым равнодушием.

— Они бы с нами не церемонились, — пожал плечами Огнезор. — Да и стоят ли жалости те, кто людей для наживы режет?

— Может, и не стоят, — не поднимая на него глаз, произнесла девушка. — Но… чем мы тогда лучше? Или Гильдия уже не оплачивает труды своих людей, ТЕМНЫЙ МАСТЕР?

Что-то шевельнулось у него в груди — горячо и гадко, будто от тяжелого, незаслуженного оскорбления.

— Так вот чем я, по-твоему, последние десять лет занимался? — бросил он едко. — Добропорядочных граждан на тот свет отправлял за деньги их собственных жен и соседей?

— А не затем разве Гильдия существует? — смущенная его обидой, неловко возразила Лая.

— Верить в такое очень наивно, если не смешно, — вдруг утратив всякое желание спорить, равнодушно проговорил он.

— Почему это?

— Хотя бы потому, что готовить темного мастера для таких ничтожных целей было бы крайне глупо — слишком уж хлопотное, затратное это дело. Проще головорезам дорожным или отбросам городским заплатить.

— Зачем же тогда покои ваши Приемные и все эти бумажки-прошения?

— А почему нет? — усмехнулся Огнезор саркастически. — Ведь удобно: есть кто-то, кто грех твой на себя принять готов. Сочинил прошение — а сам вроде бы и ни при чем. Совесть чиста, сон спокойнее. Резни опять же среди почтенных горожан и фермеров меньше. А если и случится что, так сразу знаем, где искать… И потом, если бы Гильдия все прошения такие обывательские подписывала, тебя бы уже полторы сотни раз убить успели.

— Так много? — поразилась охотница.

— Да, милая, — едко сощурился юноша. — Воровок, пусть даже с лицензией, наши сограждане любят ничуть не больше, чем убийц!

— Сущая правда! — совсем почему-то не обидевшись, фыркнула Лая. — Но раз все так, как ты сказал, чем же Гильдия вообще тогда занимается?

— О, обычными играми сильных мира сего! — все так же язвительно продолжил темный мастер. — Политикой, войной, интригами — вещами довольно ординарными, а порою даже скучными — не в пример высокому мастерству собратьев наших с большой дороги!

— Игры, говоришь? — покачала головой девушка и надолго задумалась. — Но это ведь Гильдия подавила мятеж Парги этим летом? — наконец спросила она. — И заговор лордов три года тому?

— Зачем спрашивать, если сама все знаешь? — угрюмо покосился на нее Огнезор.

— А восстание в Краме четыре года назад? — и не подумала угомониться Лая. — Лорды — я еще понимаю: это политика. Но горожане? Столько крови невинной!

— Не бывает в таких делах невинных, — мрачно буркнул юноша. — Успей армия раньше, и вместо полусотни зачинщиков весь город в крови утонул бы, — пояснил он, удивляясь, с чего это вдруг его потянуло перед ней оправдываться.

Восстание Огнезор помнил. А еще помнил, что убивать этих дураков, мгновенно растерявших весь свой праведный гнев перед лицом темного мастера, было жалко и… гадко.