Выносной пост был уже строительством закончен, просто «населять» я его собирался лишь завтра: сегодня люди отдыхают, и не ждем мы пока нападений. Солидно так получилось – контейнеры, большие мешки, «консертина вайр», то есть «егоза» по-русски, – влет не возьмешь, а База поддержит огнем, если надо. Нормально получилось: вся полоса теперь прикрывается.

Завтра надо идти минировать здания напротив – тоже головная боль. Все «клэйморы» расходовать не буду, попробую на гранатные растяжки в основном рассчитывать, но вот с ними скупиться не надо. И везде написать: «Мины!» – так, чтобы слепой видел. Потом поднять, например, аэростат с камерами и этими ФЛИРами – и нормально будет. «Я гарантирую это!»

Мне удалось перепрыгнуть аж через три уровня к тому времени, когда общий канал вдруг заговорил:

– «Чифтэн» из Раундапа запрашивает разрешение на посадку на аэродроме Грейт-Фоллз, аэродром, ответьте.

– Здесь аэродром Грейт-Фоллз. – Дом схватился за микрофон, чуть не свалившись со стула от неожиданности. – Что отвечать? – повернулся он ко мне, явно растерянный и даже немного напуганный.

– Спроси, сколько людей на борту, – подсказал я. – И уточни цель посадки.

Дом энергично закивал и нажал большим пальцем тангенту:

– «Чифтэн», сколько человек на борту и какова цель посадки?

– Грейт-Фоллз, на борту трое, цель посадки переговоры, – сразу ответил голос по радио.

Дом вновь посмотрел на меня.

– Давай добро, – кивнул я ему. – Скажи, чтобы остановился возле машины, которая будет ждать его у полосы, – добавил, поднимаясь и отключая планшет.

Так, кто у меня сейчас самый свободный? Хэнк, потому что он командует подготовкой позиции под миномет. Так, Хэнк… Солдат Джейн должна быть свободна, Джон в «штабе» сейчас, и кто еще? Ла-Руш без дела болтается, кажется, но он и даром не нужен. Рита! Рита в складе сидит, а зачет по стрельбе из пулемета она мне сдавала. Ее позову. Хотя нет, Джон же здесь. Стоп, пусть все идут, это же «гантрак». И Теренса взять. Или не брать? Типа сперва со мной пусть говорят, а к главному – это только если достойны будут? Так и сделаю, авторитета ему вроде как добавлю.

Команды все успел раздать по рации, пока скакал вниз по ступенькам, попутно отметив, что если левой держать рацию, а правой пытаешься застегнуться, а не держаться за перила, то возникает неслабый такой риск навернуться башкой с этих решетчатых ступенек. Но это я уже после сообразил, когда бежал по бетонному полу терминала в сторону мотор-пула, от которого тянуло запахом краски: Теренс распорядился отметить зоны терминала разноцветными линиями, и как раз этим сейчас два человека и занимались, накатывая валиком широкую желтую полосу между наклеенными малярными лентами. Мне подумалось, что Теренс становится настоящим командиром – бордюры красит и кантики отбивает. Нашел себе занятие, похоже.

– Хэнк, давай на «полтинник», – крикнул я еще на бегу, показывая на пулеметный «гантрак». – Джейн, за руль! Где Джон? – огляделся я. – Ага, вижу!

Джон бежал от лестницы, на ходу подтягивая и застегивая плейт-карриер.

– Джон, давай на кормовой пулемет, – крикнул я ему, открывая дверцу невооруженного «джи-вагена» и втискиваясь за руль. – Риту посадите на командирское! – крикнул я, высунувшись в дверь.

Ворота терминала были открыты, потому как разгар рабочего дня, так что времени нам терять не пришлось. Первым выехал «джи-ваген», которым я управлял одной рукой, следом грузовик, зарычав дизелем, рванул на улицу. Обогнули линию мешков, защищающих самолетную стоянку от обстрела, и выехали на взлетно-посадочную полосу, выстроившись уступом. И как раз вовремя, потому что двухмоторный самолет уже спускался, прицелившись на дальний от нас край широкой бетонной полосы.

– «Отель-Квебек», наблюдаем внимательно за подступами, – сказал я в рацию и сразу же получил подтверждение.

Посты на крыше вроде как повысить бдительность должны. А вдруг это какая-то особая хитрость врага, который стремится нас отвлечь или еще какую-нибудь пакость задумал. Хоть я так и не думаю.

Самолет, постепенно увеличиваясь в размерах, коснулся полосы, встал на три колеса, было слышно, как громче взревели моторы, скорость резко упала, и крылатая машина неторопливо поехала в нашу сторону.

– Чуть левее возьми и тормози, – сказал я Солдату Джейн. – Повернись так, чтобы все стволы могли действовать.

– Ага, – ответила она совсем по-неуставному и чуть подала машину в сторону.

– Ждите, – сказал я уже всем. – Дальше по обстановке. Но вообще проблем не ожидаю, так что не дергайтесь.

Самолет остановился окончательно метрах в пятидесяти от нас, моторы заглохли. Я тронул «джи-ваген» с места и подъехал ближе, остановившись метрах уже в десяти и выбравшись из кабины. Открылась дверь из двух половинок, нижняя выпала коротким трапом. Затем из салона показалась нога в тяжелом ботинке, джинсы, за край люка ухватилась сплошь покрытая татуировкой кисть, а затем на бетон спустился невысокий длинноволосый человек с бородкой, одетый поверх красной клетчатой рубахи в какой-то то ли брезентовый, то ли вообще дерюжный жилет с кучей нашивок. Но первое, что бросалось в глаза, – очки в массивной оправе и с толстенными стеклами.

Вооружен человек был пистолетом, по крайней мере явно, кобура на бедре. Никакого другого оружия заметно не было.

Следом за ним вышел еще один, на этот раз вооруженный армейской М4, – высокий, крепкий, смуглый, с обритой наголо головой и тоже в жилете, только джинсовом. Но вел он себя тоже не агрессивно, оружие висело на плече стволом вниз.

Я неспешно пошел им навстречу. Увидев, что я один, лохматый в очках сделал жест бритому, и тот, кивнув, остановился и отошел обратно к самолету. Вид направленных на них пулеметов оба откровенно игнорировали.