— А в пятнадцать лет в коммунисты уже принимали? — нахмурилась Лариска. Вот не зря она блондинка. Где-то такая умная, а где-то совсем прям… Кино про войну смотреть надо!

— Но пасаран, амиго! — крикнула мне из-за прилавка продавщица и прижала к груди швабру.

— Яволь, май фрау! — подмигнула я и вышла за дверь. Понятия не имею, что это означает.

Барбос смотрел на меня изучающе.

— Ути, мой хороший, — ласково засюсюкала я, незаметным движением швыряя ему сосиску. — Ути, мой маленький. Ути, мой сладенький.

Он вильнул хвостом. Агрессии вроде бы не видно. Взгляд нормальный, адекватный. Кончик хвоста едва заметно мотается туда-сюда. Уши напряжены. Нос не морщится. Сосиску есть не стал — значит, кто-то занимался его дрессурой. Только понюхал и громко чихнул. Так, и как теперь быть?

— Малыш, — присела я на корточки перед ним, мысленно молясь, чтобы этот «малыш», весом килограммов в сорок, не кинулся. — Ты потерялся. Я хочу тебе помочь. На улице не погода, а дрянь, фу. — Я вздрогнула и поморщилась. Псина склонила голову набок. Угу, это хороший признак — слушает, заинтересован. — Ну зачем тебе болеть? Пойдем домой. — При слове «дом» он энергично завилял хвостом. — Вот и договорились.

Я достала еще одну сосиску. Протянула с ладони. Мама, только бы не с пальцами. В груди уже даже не пустота, там какая-то черная дыра все внутренности от страха всосала.

— Держи. На. Это вкусно. — Сама откусила немного. — Мм, очень вкусно. Тебе понравится.

Собака сделала шаг вперед, и моей ладони коснулся слюнявый горячий язык, а сосиска исчезла.

— Хороший мальчик, — улыбнулась я расслабленно. — Вот еще, держи. Кушай. Иди ко мне, не бойся. Я тебя не обижу.

Страшная пасть мелькнула перед моим лицом. На зубах в свете неоновых огней блеснули тонкие нити слюны. В грудь ударили лапы, а в нос пахнуло какой-то дрянью вперемешку с запахом дешевых сосисок. Я повалилась на спину, не успев ни испугаться, ни заорать. В голове лишь мелькнуло: «Черт, я же только вчера стирала куртку!» Кто-то глухо, но истошно орал где-то невдалеке. Я уперлась руками в грудь пса, пытаясь спихнуть его с себя. Но не тут-то было — питбуль, радостно виляя задней половиной тела, восторженно вылизывал лицо, удобно взгромоздившись мне на грудь оставшейся половиной своей туши. Отлично! Теперь я похожа на чучело и воняю черте чем!

Приложив немало усилий, я все-таки согнала собаку с себя и села. Зад мокрый — джинсы готовы. Лариска и продавщица метались с той стороны двери и визжали. Я потрепала Малыша (буду пока его так называть) по довольной морде, нацепила на него оби и встала на ноги. Да уж… Видок у меня еще тот… Ладно, до дома недалеко, не успею замерзнуть.

— И что вы орете? — Зашла я в магазин, крепко держа собаку на поясе. Малыш не делал никаких попыток вырваться, стоял рядом и повиливал хвостом.

Продавщица заголосила и мухой кинулась за прилавок. Лариска зачем-то заорала и с ногами взгромоздилась на холодильник с заморозкой.

— Слезь немедленно, — зашипела я. — Стекло раздавишь, корова!

— Оно тебя чуть не съело! — верещала она.

— Не, он от переизбытка чувств решил меня умыть.

— Немедленно уберите животное отсюда! Это продуктовый магазин! — нервно кричала продавщица.

— Ой, извините, мы уже уходим, — виновато улыбнулась я. — Ларис, пошли. Ну что ты как маленькая?

— Знаешь, Птица, я как-нибудь это… того… потом… Ты иди в общем.

— Ты уверена? — не поняла я шутки юмора.

— Абсолютно. Давай, всё, пока! Чао, бамбина, синьорина. — Лариса торопливо помахала мне рукой. — И не опаздывай в следующий раз. Пока-пока.

Мне осталось только пожать плечами и направиться в сторону дома. Малыш доверчиво засеменил рядом. Эх, что же теперь делать? Дома у меня не квартира, а натуральный зоопарк. Три брата, мама, папа, два больших попугая, красноухая черепаха и хомяк Степан. Но если бы это было всё… Мой старший брат Ростислав работает в ветклинике и периодически таскает домой всяких тварей, ядовитых и не очень. Последний раз у нас жил настоящий валаби — это такой древесный кенгуру, который обожал ездить у меня на загривке, уцепившись за руку длинным хвостом. О, Валентин был прелестнейшим созданием, но тупыыыым… По своему уровню умственного развития он стоял на ступень ниже нашего хомяка, а Степан был таким же, как все мужчины — лишь бы брюхо набить да поспать. Ну, так мама говорит, когда на ребят злится. Так вот, Валя ел, спал и гадил. Я пыталась его обучить каким-нибудь фокусам, но Степан оказался талантливее. Зато у кенгуру была нежная, очень мягкая шерстка. Похожа на щипаную норку. Я любила играть с Валей и тыкаться носом ему в мех… Блииин!!! Я дура! Господи, ну какая же я дура! Зачем я тащу неизвестную собаку в дом, если у нас еще есть старый пекинес и три кошки! А если он их разорвет? О, нет! (Я остановилась и покрутила головой, пытаясь найти стену или столб, чтобы побиться о них головой, как в мультфильмах.) Что же теперь делать? Так, Птица, спокойно. Давай думать мозгом. Собаку бросать на улице нельзя? Нельзя. Это бесчеловечно. А ты, Птица, человек. Значит, надо как-то выкручиваться. Понять бы как…

— Ты ведь не питаешься кошками и старыми пекинесами, да? — тяжко вздохнула я, покосившись на собаку. Малыш проигнорировал мой вопрос. То ли не услышал, то ли постеснялся обмануть.

…Сначала на гостя налетел Лорд, потом по очереди все три кошки, я едва успела выкинуть питбуля в коридор. Малыш принялся громко лаять и кидаться на дверь. В квартире из шкуры вон рвался Лорд, а кошки носились по стенам и вообще вели себя как невоспитанные крысы! На шум тут же прибежали родители и Стасик — мой самый мелкий брат.

— Я же не могла оставить его в такой холод на улице, — опустила я голову и принялась пристально разглядывать кроссовки. О, сейчас начнется! У меня суперские родичи, но иногда они такие зануды, это что-то… — И потом, вы ж разрешаете Ростику без предупреждения приносить в дом всяких крокодилов, а там… всего лишь…

— Кто там? — прислушалась мама.

— Ну, мам… Собачка, — жалобно посмотрела я исподлобья на маму, показав пальцами, что собачка ну очень маленькая, просто вот безумно малюсенькая, милипусичная собачонка.