Шрифт:
– Очень просто, – объяснил я. – Вместо одной у нас будет по две тренировки в день.
Они замолчали. Было слышно, как в коридоре работает шваброй уборщица.
– Это типа шутка? – наконец спросил Кисляк.
– А мы только что юмористическое шоу посмотрели, – я кивнул на экран ноутбука, где застыл финальный кадр матча. – Для тех, кто не хочет в «Камеди-клаб»: жду вас сегодня в двадцать два ноль-ноль.
Они встревоженно зашумели. Именно такой реакции я и ожидал.
– Каждый решает для себя, – добавил я, вставая со скрипучей скамейки. – Выбирайте: либо дворовый хоккей, для которого вы уже достаточно хороши и никаких усилий предпринимать не нужно, либо «молодежка», к которой, как мне казалось, вы стремитесь…
И, не ожидая ответа, я вышел из раздевалки.
Они явились все. В полном составе. Даже Дима Щукин, который, как мне было известно, серьезно занимался математикой и, в отличие от брата, так и не определил еще собственные приоритеты. Они пришли все и вкалывали так, словно не устали за длинный день и это была только первая тренировка.
Я сразу поверил в этих ребят, но именно теперь исчезли последние сомнения. У них действительно есть цель, а это самое главное. Не одаренность, не везение, а именно наличие четко поставленной цели помогает добиться того, чего хочешь. С этими ребятами можно работать.
Тренировки продолжались, как и сказал тренер, ребята работали с удвоенной силой.
Правда, отец до сих пор ворчал. «Какой, мол, в этом прок, когда ты все равно не вылезаешь со скамьи запасных. Ты что, сидеть там тренируешься?»
Но Семен старался обращать на это не слишком много внимания. Как говорят друзья-англичане, «diligence is the mother of gооd fortune» [5] , или по-нашему: «терпение да труд всё перетрут». К тому же отец подкинул ему одну действительно интересную идейку…
5
Буквально – «Старание – мать фортуны» (англ.).
– Живее, Бакин! Живее! Ты что, спишь там? – гнал на тренировке Макеев.
Двигаться было неудобно и тяжело, а разгон давался воистину адскими усилиями, но Семен все же попытался ускориться, в результате чего шлепнулся на лед и проехался по нему пузом.
Тренер подъехал поближе, подозрительно оглядывая его.
– Что это с тобой, Бакин?
– Ничего, – Семен поспешно отвел взгляд.
– А подними-ка, пожалуйста, майку, – попросил Сергей Петрович еще более подозрительно.
– Зачем? – голос сорвался на странный фальцет.
– Посмотреть надо! Что там у тебя?! – рявкнул он.
Бакин неохотно поднял майку, под которой находился первый из свитеров.
Ребята, с радостью бросив выполнение упражнений, глазели на него.
– А дальше? – спросил Макеев.
– Дальше – еще свитер, – Семен со вздохом продемонстрировал шерстяной свитер с оленями.
– М-да… – тренер покачал головой и поправил кепку. – И сколько же их у тебя там?
– Три…
Ребята рассмеялись.
– Зачем? – удивился Макеев.
– Он худеет! – засмеялся Кислый. – Чтобы девочкам нравиться!
– А вот и нет! – Семен покраснел, досадуя на себя за это. – Я хотел, ну… как Патрик Руа… Он всегда носил под формой много одежды. Чем шире вратарь, тем его сложнее пробить… А что вы смеетесь?!
Парни из команды действительно хохотали как безумные.
– И откуда ты почерпнул такие знания? – осторожно осведомился Макеев.
– Из Интернета! – Бакин моргнул. После той газеты и тренировки с яйцами, которую устроил отец, Семен решил, что и вправду можно почерпнуть что-то полезное из опыта знаменитого канадского вратаря.
– А ты знаешь, что Патрик Руа еще со штангами разговаривал? В этом ты тоже с него брать пример собрался?
– Как со штангами?..
В статье, на которую наткнулся Семен, про такое не было ни слова.
– По-английски! Как у тебя с английским? – Макеев улыбнулся. – Ладно, иди переодеваться. Переоденешься – возвращайся, а остальные продолжают!
Семен тяжело вздохнул. Ну вот, опять посмешищем стал, а ведь хотел же как лучше!
Глава 7
Кто такой этот Антипов?.
И вот пришло время представить еще одного игрока команды «Медведей». Впервые я вычитал его имя в бумагах команды, посмотрел статистику, свидетельствующую о его положительной эффективности, и решил разведать обстановку, почему ушел этот парень и можно ли его вернуть.
– Кто такой Антон Антипов? – прямо спросил я у Романенко, когда мы вечером пили чай в захламленной тренерской.
Этот вопрос произвел неожиданный эффект. Романенко подавился, а затем едва не вылил только что заваренный кипяток себе на штаны.