И зачем я выбрал в школе французский?

Нико принес медикаменты. Он опустился на колени перед мистером Эпплтоном, отрезал штанину совершенно новых брюк, а оставшуюся часть закатал наверх.

— Как не стыдно портить совершенно новые брюки? — посетовал мистер Эпплтон.

Нико удивленно посмотрел на него. С чего это он его критикует?

— У нас здесь их полно, — ответил он.

Нико осмотрел ногу. Плохо дело. По-настоящему плохо.

— Джози, не могла бы ты увести детей? — робко спросил я.

На ноге мистера Эпплтона было две раны. Рядом с лодыжкой зиял ужасающий разрез. Ничего подобного я никогда не видел. Это выглядело, как рыбьи потроха. Плоть как будто вывернуло наизнанку, ее края свисали зелено-желтыми лохмотьями. Внутри виднелась кость. Она не кровоточила, но зато вокруг нее кожа была испещрена ярко-красными линиями, повторяющими конфигурацию вен. Местами они становились зеленоватыми.

Кровь текла из другой раны над коленом. Она была похожа на укус, целый кусок плоти отсутствовал.

— Что с вами случилось? — спросила Хлоя.

— Это колючая проволока, — ответил мистер Эпплтон.

Нико вылил на рану на лодыжке целый пузырек перекиси водорода. Рана зашипела. Очень громко.

— Послушайте, ребята, — проговорил я, чувствуя дурноту. — Давайте дадим Нико спокойно заняться делом. Лучше помогите мне на кухне.

Дети заныли и стали протестовать, но вонь от раны была настолько сильной, что мне с Джози, Алексом и Сахалией удалось увести детей на кухню.

Они вели себя как куча прыгающих крикетных шариков, так их взволновал приход ВЗРОСЛЫХ и СОБАКИ!

— Батист, — сказал я, — нам нужно придумать что-нибудь особенное.

— Согласен, — ответил он. — Что-то вроде обеда на День Благодарения, только на завтрак.

Батист со всех ног побежал на кухню. Хлоя пошла ему помогать. Мне показалось, что в последнее время они стали ладить.

Я попросил Алекса с Сахалией выбросить растаявшее мороженое и поручил остальным малышам готовить бананово-ореховые кексы под присмотром Джози. А мы с Батистом стали сновать по кухне.

Всего за 45 минут мы с ним приготовили овощные пироги, картофельные хашбрауны, фруктовый салат, который Батист почему-то обозвал амброзией и пожарили четыре последних упаковки бекона.

Нико привел гостей как раз тогда, когда приготовился кофе. Мистер Эпплтон шел, опираясь на невесть откуда взявшиеся костыли.

— Диос! — воскликнул Робби. — Вы только посмотрите на эту еду!

— Мы испекли для вас кексы! — закричал Макс.

— А мой кекс — самый большой! — воскликнула Хлоя.

Малыши снова подняли гвалт. Луна начала лаять.

— Ш-ш-ш-ш! — сказала Джози. Но они не слышали.

— Тихо! — гаркнул мистер Эпплтон.

Дети мгновенно умолкли.

Повисла напряженная тишина.

— Простите, — проговорил мистер Эпплтон. — Я просто… Мы… Я еще не совсем пришел в себя от потрясения. Там, снаружи, был такой ад. Я просто не привык к такому… шуму.

— Мы понимаем, — сказала Джози. — Мы столько пережили.

— Садитесь, пожалуйста. Я принесу вам поесть, — сказал я.

— Ты командуешь на кухне? — спросил Робби.

— Я.

— Вот это да! — сказал мистер Эпплтон. Я видел, как он из кожи вон лез, чтобы показаться любезным. Он пытался реабилитироваться. — Кого нам благодарить за этот пир?

— Меня зовут Дин. Готовкой у нас в основном занимаюсь я. Но Батист придумывает, что именно готовить.

Робби с улыбкой пожал нам руки. За ним и мистер Эпплтон. Его руки были сухими, но сильными.

— Рад с вами познакомиться.

— Да, сэр, — ответил Батист.

— Поскольку я отвечаю за еду, — заметил я. — Именно я соберу вам в дорогу припасы. И постараюсь упаковать вам с собой как можно более вкусных вещей, когда вы уйдете от нас.

Почему-то мне очень захотелось напомнить им, чем раньше они от нас уйдут, тем лучше.

Наверное, меня испугало, что они смотрели на еду как голодные животные.

Ели все, но эти двое ели по-настоящему.

Посередине завтрака Робби прекратил есть и вознес молитву на испанском.

Он подмигнул Улиссу и объяснил свой поступок остальным.

— Я был так голоден, что забыл поблагодарить Господа Нашего за то, что привел нас в этот маленький рай в «Гринвее», населенный ангелочками.

— Аминь! — сказал Батист. — Я всегда говорил этим балбесам, что мы должны молиться перед каждой едой.