Нагромождение, которое видел Велион, располагалось на широкой улице, отделяющей пятый квартал от шестого. Здания, стоящие на этой улице, были обвалены, дорога раскурочена, большие, как у старого тракта, камни мостовой были разбросаны, некоторые валялись даже на крышах. Причиной этому были деревья. Уродливые, кривые, с острыми вершинами и ещё более острыми ветвями, напрочь лишёнными листвы, они росли из-под мостовой, некоторые даже насквозь пробивали камни, ветви торчали из окон домов, часть крыш были пробиты верхушками. Самое неприятное было то, что на одной из вершин был насажен панцирь, пронзённый насквозь. Наверняка остальная часть доспехов уже отвалилась вместе со скелетом. От деревьев пахло магией так, что у могильщика закружилась голова. Порой деревья впитывают магию не хуже, чем металлы, чего уж говорить о деревьях волшебных, выращенных при помощи магии. Но деревья живые. Хоть они и впитывают магию, но коверкают её, рушат связующие заклинаний, корёжат сами компоненты. Скорее всего, эти деревья разрушили все заклинания и проклятья, которые могли быть наброшены на них. Но рисковать и пробиваться сквозь эту рощу всё равно не стоило. Возможно, среди костей, валяющихся между торчащими из земли уродливыми корнями, не было ни одной свежей, однако…

— Сворачиваем, — приказал Велион.

— Да уж, чего-то не хочется мне сюда лезть, — поёжившись пробормотал купец. — Я аж нутром чую, что хреновое здесь местечко, хотя способностей к магии у меня шиш.

Велион отошёл чуть назад и повернул в узкий переулок. И сразу наткнулся на ещё один труп могильщика. Этот был довольно свежим — мягкие ткани разложились не до конца, кожа обтянула череп, как у мумии, пахло разложением. Наверняка этот бедолага погиб поздней осенью.

— Это… — севшим голосом начал Альх.

— Нет. Мужик.

Велион носком сапога перевернул тело. Причиной смерти было заклинание, наложенное на небольшую шкатулку, инкрустированную полудрагоценными камнями. На крышке шкатулки зловещим красным тлели пять магических печатей. Могильщик ругнулся. Заклинание было самовосполняющимся, энергия, ушедшая на импульс, убивший его предшественника, восстановилась, благо магии вокруг было полно. Если бы заклинание было обычным, сейчас проблем было бы меньше, а может, и вообще не было, Велион просто бы подобрал шкатулку. Теперь придётся потеть. Заклинание можно было бы снять, и тотенграбер знал как. Значит, можно рискнуть.

— Стой сзади и молчи, — бросил он через плечо.

Альх кивнул и снял с пояса баклажку с водой.

Велион низко склонился над шкатулкой. Пять слабо светящихся печатей. Чтобы снять заклинание надо прикоснуться к каждой в определённом порядке. Что ж, начнём…

Могильщик осторожно приблизил указательный палец к первой печати. Палец дёрнуло, по кисти разошлось тепло. Не она. Ко второй. То же. Он опробовал каждую, но результат был один — дёрганье и покалывание в пальце. Значит, надо попробовать по-другому. Велион прошёлся пальцами по печатям слева направо, как по клавишам рояля. И резко отдёрнул руку — заклинание чуть не сработало. Вперемешку. Тот же результат.

Велион засопел, облизнул пересохшие губы. На виске выступила капля пота. Он приблизил к печатям пять пальцев одновременно, три правой руки и два левой. Сопротивления не было. Могильщик тяжело вздохнул и так же, пятью пальцами одновременно, нажал на печати. Печати погасли, шкатулка с тихим щелчком отворилась. В ней лежало пять золотых монет достоинством в две марки, два кольца, одно с печатью, на которой был изображён вычурный герб, другое с небольшим изумрудом и несколько пожелтевших листков, исписанных мелким убористым подчерком. Всё чистое, без заклинаний или проклятий. Велион сунул в карман всё. За письма могли заплатить старьевщики, торгующие довоенными книгами, или графоманы, ищущие вдохновения для своих опусов в довоенных записках, письмах или книгах. Многие просто переписывали книги или перепевали песни, выдавая их за свои. Некоторым из этих сочинений люди были обязаны Велиону. Впрочем, большая часть из них была вполне достойной. Существовали ещё библиофилы, но они платили меньше и покупали по большей части специфическую литературу.

— И всё? — слегка разочарованно спросил купец, когда Велион выпрямился. — И вот это — работа могильщика? Потыкал пальцами, попотел, и всё сделано?

— В основном, — сухо отозвался тотенграбер, делая глоток воды из своей фляжки. — Идём дальше.

Но дальше далеко они не ушли — Альх увидел, что в открытых дверях одного из домов лежит кошелёк, из которого вывалилось несколько золотых монет. Велион осторожно приблизился к кошельку, недоумевая, почему его никто не подобрал, ведь заклинаний на монетах не было, как не было и сторожевых ловушек ни на дверях, ни на пороге.

«Что-то здесь не так, — подумал он, трогая монеты носком сапога. — Что-то…»

Из полутьмы помещения будто что-то выстрелило, щиколотку могильщика оплело какой-то плетью и рвануло за неё так резко, что он тяжело упал на спину, даже не успев среагировать. Велион выругался, хватаясь за рукоять меча, но тут плеть рванула ещё раз, затаскивая могильщика в помещение. Тот заорал, дёрнулся, рванулся, но сила, тянувшая его, была огромной. Второй хлыст оплёл другую ногу, и тут тотенграбер понял, что это не хлысты. Это были щупальца, омерзительно поблёскивающие болотно-зелёным мертвенным цветом. На щупальцах были присоски… не только. В ногу могильщика сразу в нескольких местах вонзилось что-то острое — каждая присоска имела острый шип или клык.

Велион ухватился руками за косяки дверного проёма, стараясь остановить движение, щупальца рванули его за ноги в третий раз, одна рука сорвалась.

Бестолково верещащий что-то Альх ухватил могильщика за подмышки, поволок на улицу.

— Не лезь! — рявкнул Велион. — Не лезь! Отойди!

Но купец не слушал его, старался вытянуть из проёма.

— Ты тоже погибнешь! Беги!

— Иди на хрен!

Щупальца потянули в четвёртый раз, затаскивая Велиона в комнату. Альх, потеряв равновесие, бестолково упал прямо на тотенграбера, задрыгался. Могильщик выругался, спихнул с себя купца, выхватил из ножен меч. Если бы щупальца тянули всё время, он был бы уже мёртв.