Шрифт:
Развалившись на столе, хозяин дома вынул из кармана телефон и долго смотрел на него, словно размышляя, звонить или продолжать рассматривать дальше. Но потом решился и набрал номер.
— Мартенсон, узнал?
— Папа?! — раздалось в трубке, и Стив поморщился. — Значит, мама врала мне всю жизнь! Ты не разбился в истребителе!!
— Брось дурить, Эндрю. Ты где?
— В pi..!
— Где, — не понял Малкольм, — в pizza? В какой pizza? Той, что на Durango Drive?
— Нет, той, что на Лебяжьей Канавке!
Малкольм почесал лоб пальцем и улыбнулся.
— Нервничаешь, Эндрю?
— Я-то нервничаю, а вот ты, насколько я тебя знаю, вообще, наверное, на кровавый понос изошел. Я прав?
— Ничуть. Я решил перед сном позвонить тебе. Почитал Сервантеса, выпил бокал Chateau Gloria урожая 1949 года, скучно… Дай, думаю, брякну.
— Перед кем ты луну крутишь, волк фанерный? — в трубке раздался хохот. — Chateau Gloria бокал он выпил… Эта «краснуха» не вставляет, тебе сейчас текила нужна или ром гавайский! А лучше — спиртяки медицинского грамм сто за воротник завалить! Перед сном…Ты сейчас сидишь на третьем этаже своего равелина на улице Апачей, обложенный пулеметами с распущенными лентами, а за спиной твоей три ночных горшка, два из которых уже полные…
— Приди, вытряхни…
— А я что, по-твоему, делаю? Иду, пердун старый, иду…
— Далеко ли уйдешь? — усомнился Малкольм.
— Даю подсказку, — сказал Мартенсон, и в трубке раздался металлический звон. — Угадай с трех раз.
— Копы уже в браслеты заковали? Кошелек у кого-то украл по дороге?
— Осталось две попытки.
— Поднимаешь якорь и уходишь парусом от меня подальше?
— Стив, мне иногда кажется, что у тебя не все дома. С какой пристани в Неваде можно уйти морем?.. — Мартынов прокашлялся и вдруг стал серьезным. — Ладно, все равно не угадаешь… Значит, так: я держу в руке цепь с собачьим ошейником, и на нем бирка с надписью: GREGSON.
Малкольм рывком дотянулся до телефона связи с начальником охраны и прокричал в трубку:
— Харгривз, проверьте собак!.. Проверьте часть периметра, где находятся Марта и Грегсон!.. Эндрю?.. — последнее крикнул в трубку мобильного, но там звенела тишина. Абонент отключился…
Глава 7. Кто открыл Америку
— Харгривз, ответь, Харгривз! — снова рявкнул в трубку Малкольм, но ответил почему-то Олден:
— Сэр, я не вижу мистера Харгривза… Пару минут назад он был здесь, а сейчас трубка лежит на столе…
— Олден, — взревел Малкольм, и в голове его пронеслось: Сон в руку! — почему я не слышу криков охраны?! Почему прожекторы не освещают территорию?!
— Потому что освещение отключено, — это раз, и никто не знает, где я, — это два, — ответила трубка голосом Мартенсона. — И ты глупец, Стив, если до сих пор еще не на луне!
— Где Олден? — прокричал хозяин дома, понимая, что задает глупые вопросы.
— Тебе как никому должно быть известно слово knockout, Стив…
Швырнув трубку на стол, отчего она разбилась, и из ее чрева выпростались кишки проводов, Малкольм сунул один «кольт» в кобуру под мышкой, второй за пояс сзади, схватил винчестер и стал лихорадочно набивать патронник патронами из коробки на столе. Непослушные, масляные патроны скользили меж пальцев, словно насмехались, но когда последний из них вошел в ствол, рассмеялся Малкольм.
— Ты пришел, сукин сын? Добро пожаловать! — И он, позабыв, что находится в собственном доме, выбил кабинетную дверь ногой…
Уложив Олдена так же благополучно, как минутой назад уложил Харгривза, Мартынов прошел по коридору и оказался под широкой лестницей, ведущей наверх.
Самым простым оказалось разобраться с собаками. IQ доберманов Малкольма оказалось на той же ступени развития, что и у банды, руководимой Чемберсом. Если последние полакомились в номере отеля дорогим виски, то животные польстились на два куска свежей говядины. Напичкав шприцем до сочности первой категории вырезку антидепрессантами, купленными в аптеке, Мартынов разрезал кусок пополам и перебросил через забор. Через тридцать минут он, используя в качестве лестницы растущий рядом с каменным забором клен, забрался наверх. Едва пальцы его коснулись вершины забора, он тут же отдернул руку.
— Пора снова привыкать к «запреткам», — пробормотал он, рассматривая на ладони неглубокий порез.
Сверху кирпичной кладки спецами Харгривза был налит разогретый битум, и в него насыпаны осколки битых бутылок. Застыв, битум превратился в окаменевший клей, намертво схвативший торчащие в разные стороны куски стекла. Любой, кто пожелал бы сесть на забор, будь то папарацци, коих кружило вокруг дома, кстати, немало, или просто бестолковый вор, он порезал бы себе не только руки…
Помимо «стеклянной ловушки» под забором с внутренней стороны была разостлана спиралью проволока — небольшая хитрость инженерных подразделений всех армий мира, сам же забор просматривался из комнаты охраны дюжиной вращающихся под углом 120 градусов камер внешнего слежения.