Народу поглазеть на въезд наследника империи собралось немало. Масленая еще не пришла, а развлечений уже хотелось. Горожане были веселы, никаких враждебных выкриков не слышалось. Враждебность ко всему, что исходит их Тримейна, распространившаяся по восточным землям Эрда, Эрденона не коснулась. Войска принца Раднора грабили, насиловали и убивали не здесь. Зато здесь после той войны многие обогатились. Что же до слухов о преступных наклонностях кронпринца, то они, судя по вчерашней болтовне Фредегара, до столицы Эрда успели доползти, но вряд ли кого захватили. «Это у вас в Тримейне он злодей», – читалось на разрумянившихся физиономиях бюргеров, – «а нам до этого дела нет». К тому же толпа всегда хочет посмотреть на принца, в особенности, если он молод.

Джаред налюбовался на принца вдоволь на празднике в Новом Дворце, и сейчас с чистой совестью мог признаться себе, что наследник престола ему не понравился. При том, что Джаред трудился ради спасения его честного имени и права на престол. Выражение лица у принца было такое, будто его только что заставили съесть померанец вместе с кожурой, и приветственные крики толпы не заставили его улыбнуться. Впрочем, Джареда это не задевало. Он был занят тем, что выискивал Бессейру. Рядом с принцем ее не было, но она могла скрыться среди слуг, пажей, оруженосцев – сменить обличие для нее явно не представляло трудности. Но Джаред ее не увидел. Похоже, она и впрямь не приехала. Ведь Лабрайд дал слово, что Бессейра не появится в герцогском дворце. А принц именно туда и направляется.

Хоть с этим меньше беспокойства. Потому что наследника сопровождал Кайрел со своими солдатами. Они не так блистали амуницией, как воины герцога и принца, однако были одеты в соответствии с временем года: в простеганные куртки, кожаные шапки с наклепанными металлическими полосами и темно-коричневые плащи. У каждого на груди была нашита эмблема – имперская роза, вписанная в щит. Так что теперь Джаред не принял бы их за разбойников, как при первой встрече.

Когда Кайрел проезжал мимо, Джаред постарался укрыться за спинами зевак. Ему не хотелось попадаться на глаза наместнику. Хотя причин скрываться вроде бы не было. До тех пор, пока Кайрел не узнает о Бессейре.

Лучше бы, конечно, Бессейра была здесь, а Кайрел отсутствовал. Тогда не приходилось бы ломать голову, как бедный лекарь может проследить за происходящим при дворе. Есть, правда, одна ниточка… нет, пожалуй, две. Актеры и Фредегар. В их обществе он может попасть туда, куда в одиночку ему путь заказан.

Можно было, конечно, обратится к Кайрелу. Но – слишком опасно. Этот человек держал собственных шпионов. Летом он не раскусил Джареда, но тогда Джареду нечего – или почти нечего – было от него скрывать. И вообще это подло – просить о помощи у того, за кем следишь. В случае, если б он перешел под руку Кайрела, пришлось бы покинуть «Вертоград». А ему не хотелось расставаться с Дагмар.

Стоило шествию скрыться из виду, он предложил вернуться в гостиницу. Дагмар не возражала. Зато Зика ворчала, возмущалась, и наконец, отстала от них. До темноты было еще далеко, и бродить по улицам – относительно безопасно. Если бы Дагмар сказала, что она хочет куда-то пойти или просто погулять, Джаред не стал бы спорить. Но она молчала Ее бледное лицо немного разрумянилось, глаза затенял капюшон плаща. И Джаред не понимал, о чем она думает. Даже теперь не понимал, когда ближе, кажется, быть невозможно.

Матфре не спросил их, куда они подевали Зику, даже не заметил ее отсутствия. Вся троица была крепко занята. Репетировали по прежнему во дворе. Снег был весь истоптан, и судя по виду Гиро и Баларта, братья успели от души повалять друг друга в сугробах – то ли по ходу игры, то ли для собственного удовольствия. Южане иногда шалеют от снега, так же как жители пустыни – пьянеют от воды.

С чего бы, среди северной зимы вспомнилась пустыня? Вовсе не хочется туда возвращаться. А может, и не стоит возвращаться на Юг, думал он ночью, когда Дагмар уснула. Что он, цепями к труппе привязан? Почему он всегда позволяет другим управлять собой? Да, он добровольно согласился помогать Лабрайду. Но когда, наконец, эти великие труды по укреплению династии закончатся, надо заняться укреплением собственной семьи. Озаботиться жильем и работой. «Дети вдовы», – они, конечно, дети, но когда тебе под тридцать, начинаешь подумывать и о собственных. То, что у Дагмар не было детей от первого мужа, еще не значит, что она бесплодна – это он мог засвидетельствовать, как лекарь.

Озеро Бирена, на берегу которого стоял Эрденон, было самым большим на севере, вообще-то водою не обиженным. Оно было богато рыбою, и кое-кто утверждал, что именно это обстоятельство послужило причиной того, что на месте старой жертвенной рощи возникла столица. Утверждение, по меньшей мере странное, ибо в государстве, граница которого проходит по морскому побережью, рыбку и без того найдется, где половить. Но эрденонцы озеро свое любили не только за рыбу. Зимой – в мирные, разумеется, времена, когда не страшно высунуться за стены, это было место народных гуляний. Герцогство Эрдское было единственной провинцией империи, где бытовало такое развлечение, как катание на коньках, а в Эрденоне оно развилось, как нигде в Эрде. Те же, кому благородное происхождение либо почтенный возраст не позволяли скользить по льду на привязанных к башмакам железных полосах, катались по озеру в санях. В этом находили особый шик, и подобным развлечением можно было угостить приезжих. Для тримейнцев это было в диковинку. Снег в бывшем королевском домене выпадал, но никогда – в таком количестве, и не лежал так долго, как в Эрде. А Трим не покрывался льдом на памяти никого из ныне живущих. На второй день после прибытия наследного принца вся тримейнская знать и высокие гости направились кататься на озеро. Разумеется, всех конькобежцев оттуда убрали, а вот шутов-потешников, состоящих под надзором Гозбера, на лед выпустили. Чистой публике разрешалось посмотреть и на господ и на шутов – с надлежащего расстояния. А чистую публику от нечистой в Эрденоне – как почти везде в империи, различают по наличию лошади. Поэтому Джаред выехал за городские ворота на Табибе. Мерин застоялся на гостиничной конюшне, пора было вывести его на волю. Жаловаться на гостиничного конюха никак было нельзя. Табиб отъелся, но не зажирел, шерсть его блестела, грива и хвост были расчесаны, так что Джаред смотрелся на нем барин барином, и стража, оцепившая озеро, пропустила его без задержки. Он приехал на место к полудню, а Матфре, Гиро и Баларт покинули гостиницу на рассвете. Они решили, что тащиться на повозке не стоит, а то, что нужно для представления, они донесут на своих плечах. Не то, чтоб им так нравилось гулять по морозу. Гозбер намекнул, что нищая комедиантская повозка не должна мозолить господам глаза. Нет, так нет, актеры – люди ко всему привычные. Зика сказала, что она любоваться на то, как шуты по льду елозят, не собирается. Они с Дагмар лучше выйдут в город. Так что Джаред был единственным из честной компании, кто прибыл сюда в качестве зрителя.

Ветер задувал чувствительно. Временами с серых небес начинал сыпать снежок. Но тем, кто выехал на лед в нарядных санях, оббитых бархатом, это ничуть не мешало. Их сани покрывали меховые полости, медвежьи и лисьи. Сытые кони из герцогских конюшен, гнедые и серые в яблоках, потряхивали гривами, заплетенными в косицы, на упряжи звенели бубенцы. Принц Норберт помещался в одних санях с гостеприимным хозяином. Молодая герцогиня, уже вполне оправившаяся от родов, со своими дамами сидела в других санях. Далее следовали сани герцогских сыновей и других придворных. И рядом с этими удобными и нарядными санями по гладкой, как стекло поверхности озера катились другие – запряженные свиньями и козлами, сооруженные из корзин и корыт. Шуты расстарались вовсю. Кто не уместился в санках, бежали на своих двоих. Коньков им не полагалось, хотя возможно, дураки умели бегать на них не хуже умных. Но уж больно было потешно, когда они поскользнувшись, растягивались на льду, или вываливались из перевернувшихся санок и устраивали кучу малу. Довольные зрелищем господа швыряли на лед монеты, и шуты, устремившись за деньгами, ставили соперникам подножки, шмякались, тузили друг друга – и над этим забавным зрелищем хохотали и придворные, и те, кто наблюдал за зрелищем с берегов – по большей части купцы и горожане, сделавшие состояние на торговле с Югом, и на том, чем мог похвалиться Север – оружии, шерсти и сукнах, олове, рыбе, масле, сыре, коже… и что там перечислять. Они также по преимуществу сидели в санях, не таких роскошных, но поместительных, кутались в теплые плащи и шубы. Немало было и всадников, и Джаред среди них не выделялся.