– А где же эта прославленная икона? – Ляшенко все еще пытался найти слабое звено в стройной цепи умозаключений участкового.

Иван вспомнил свой первый поход в склеп и почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он мог бы отличиться еще больше и сунуть икону под нос начальнику, но имел на нее совсем другие планы. Поэтому только развел руками.

– Думаю, что эту тайну Душитель навсегда унес с собой, на тот свет.

В комнате повисла пауза. Все с восхищением смотрели на рыжего толстячка, которому, как выяснилось, нельзя было класть палец в рот.

– И все же молодец, старлей, – начальник РОВД крепко пожал Ивану руку. – Не только раскрутил весь бесовский клубок, но еще, как говорят в Голливуде, надрал этому Душителю задницу. Думаю быть тебе капитаном!

– Моя школа! – подскочил к Платову Ляшенко. – Я всегда говорил, что внутренний стержень, который должны иметь все сотрудники МВД у Ивана Александровича есть. Искренне поздравляю!

Испытывая сильное желание надрать задницу заодно и самому Ляшенко, Иван улыбнулся.

Все закончилось тем, что участковый получил три дня отгулов на поправку здоровья, чего никогда не случалось в новейшей истории РОВД и был отпущен с миром.

Он сильно рвался домой, где его ждала Юля, но вынужден был задержаться для небольшой, но важной формальности. Иван заглушил двигатель мотоцикла на вчерашнем памятном месте и пошел к пролому в ограде старого кладбища, на которое ему в кои-то веки удалось попасть днем. Платов достал икону из-под сиденья и зашагал по местам былых боев.

Чулки оставленные прошлой ночью уже унесли ретивые эксперты-криминалисты, но подсохшая кровь Гусева на ограде осталась. С минуту Платов рассматривал ржавые копья, поставившие жирную точку на жизненном пути Душителя, а затем направился к склепу и уже привычным движением открыл чугунную створку двери.

Солнечным лучам удалось проникнуть внутрь, но от этого мокрые серые стены не стали выглядеть веселее, а темный квадрат в каменном полу, по-прежнему смотрелся, как вход в загробный мир.

Платов положил завернутую в газеты икону на последнюю ступеньку лестницы. Пусть она и была самой обычной, но ее стоило вернуть прежнему хозяину, хотя бы в благодарность за то, что он помог разобраться с Душителем. К тому же теперь, когда необходимость в услугах призрака отпала, икона могла преградить ему путь в мир людей.

Участковый поднялся наверх, закрыл склеп и двинулся в обратный путь.

Обычный мотоцикл с коляской превратился в белого скакуна, а сам Иван в сказочного рыцаря, который мчался к замку, где его поджидала прекрасная принцесса.

Заложив лихой вираж, Иван затормозил и спрыгнул с седла так, будто в нем было не сто пять, а восемьдесят килограмм веса.

– Принимай гостей, Юля!

Никто не ответил, и Платов удивленно вскинул брови. Сюрприз она ему готовит, что ли? Ноги налились свинцом, но в душе Иван все еще чувствовал надежду, пламя которой угасало, по мере приближения к распахнутой двери.

– Эй, чудо в перьях, ты где? – участковый уже не кричал, а говорил шепотом. Он вошел в дом, заранее понимая: сказка закончилась. Призрак заперт в склепе, а фея умчалась в свою волшебную страну.

На столе, придавленная фарфоровой статуэткой лежала записка, которую Иван развернул дрожащими руками. Почерк узницы кладовой был на удивление каллиграфическим, но буквы прыгали у Ивана перед глазами.

«… Наверное, ты прав, – писала Юля. – Я действительно бродяжка и не могу долго сидеть на одном месте. Возможно, что это зов странствий и приключений, а возможно – боязнь постоянства. Еще раз спасибо за все, мой герой. Прости и прощай…»

Участковый отшвырнул записку и выбежал во двор, к мотоциклу. Пробегая мимо скамейки, он увидел дымящийся окурок. Это какая-то ошибка! Розыгрыш! Ее еще можно догнать и остановить!

Ветер хлестал в веснушчатое лицо участкового, но мысли в его голове проносились быстрее ветра. Он вывернул с проселка на шоссе настолько круто, что едва не опрокинул мотоцикл.

Асфальтированная стрела автострады была залита солнечными лучами. Хромированный обтекатель здоровенной фуры сверкал, а кабину к дальнобойщику садилась девушка в синем свитере и короткой джинсовой юбке. Резина покрышек протестующе взвизгнула, когда Платов ударил по педали тормоза.

– Юля!

Она даже не посмотрела в его сторону. Хлопнула дверца. Фура тронулась, прощально вильнув прицепом рыжеволосому толстячку в милицейской форме.