Усилием воли подросток попытался создать одно из таких монстров и к своему удивлению почувствовал, как где-то внутри зашевелилось, что-то скользкое и холодное.

Ряды кабинок с обшарпанными унитазами и лица мучителей уплыли куда-то в сторону. Вместо них мальчик увидел длинный тоннель, в конце которого яростно полыхал багровый свет, на фоне которого отчетливо вырисовывался силуэт вызванного из бездны чудища.

– Я пришел! – пророкотал хриплый бас. – И готов тебя защитить!

Мальчик бросился навстречу спасителю и… вновь оказался в туалете. Он стоял на коленях и видел в нескольких сантиметрах от своего лица уродливую бледную сосиску.

Думая, что по-прежнему имеет дело с безответным пацаном, насильник прошипел:

– Торопись, если не хочешь, чтобы с тобой сотворили кое-что похуже!

Шипение сменилось воплем, в котором смешались боль и удивление. Не разжимая ладонь, тисками сжавшую член мучителя, подросток поднялся с колен.

– Сейчас я с корнем вырву твое хозяйство и запихну его тебе в рот! Веришь мне?

Наполненные слезами глаза заправилы детдомовских хулиганов встретились с глазами сироты, которые выглядели, как озера, покрытые тонкой коркой льда.

– В-верю…

Лента воспоминаний оборвалась. Поэт вздохнул.

– Так это он? Тот самый, что защитил меня тогда?

– Он. Только подросший и возмужавший. Теперь его зовут Учителем и ему нравится это имя.

– А кто же тогда ты?

– У меня нет имени. Достаточно и того, что я желаю тебе добра. Разве этого мало?

– Кажется, начинаю понимать. Ты, я и Учитель – одно целое?

– Наконец-то! – в голосе отчетливо читалось удовлетворение. – Мы – одно целое и во имя общего блага должны сотрудничать. Позови-ка нашего третьего дружка. В конце концов, он заварил всю эту кашу, так пусть и расхлебывает вместе с нами.

– Позвать? И он меня послушается?

– Теперь, когда тебе все известно, ему нет смысла ныкаться по углам. Эй, гроза пенсионерок, ты где?

Никто не ответил, но поэт почувствовал присутствие новой сущности. Кто-то темный и враждебный не спешил подключаться к разговору, а, затаившись где-то совсем рядом, выжидал и оценивал.

– Я знаю, что ты здесь, – робко пролепетал сочинитель. – Пора покончить с убийствами и решить, как жить дальше.

– Я здесь, – хриплый, будто сорванный от крика голос заполнил голову и отразился эхом от сводов черепа. – Я пришел, чтобы помочь.

– Дождешься от тебя помощи! – скептическое «я» Поэта, хмыкнуло. – Имей в виду, что молотком проблемы не решить, нужные другие методы.

– Существует бесконечное множество решений, – заявил Учитель. – Даже такое тупое создание, как змея сбрасывает с себя кожу, а вместе с ней – ответственность за прошлые грехи. А мы, мыслящие существа и должны гордиться этим!

– Гордиться будешь потом, а насчет избавления от груза старых грехов… Идея, сама по себе неплоха и требует только доработки, – согласился насмешник.

– Какая идея? Какие грехи? – занервничал Поэт. – Перестаньте говорить притчами и загадками!

– Не бойся притч, любимец муз, – властно заявил Учитель. – Слушай нас внимательно.

Совещание трех ипостасей, живших в одном теле, длилось до самого утра. В конце концов, договоренность была достигнута. Эра расслоения личности ушла в прошлое. Пробил час объединения, а главнокомандующим сводного войска был единогласно избран не Учитель, а талантливый тактик и стратег, который предпочитал не называть своего имени.

Общение сразу с двумя внутренними «я» лишило Поэта последних сил. Он лег на пол и закрыл глаза, отдавая свое тело в полное распоряжение тех, кто точно знал, что следует делать.

Дыхание его стало прерывистым. Поэт почувствовал, что в кожу вонзается множество невидимых острых игл.

– Рождение всегда сопровождается муками! – голос Учителя был подозрительно заботливым.

– А солнце красит нежным цветом, стены древнего кремля, а просыпается с рассветом вся советская земля!

Утро Иван встретил в хорошем настроении и, бреясь в ванной, даже напевал, что случалось с ним довольно редко. Он уже не беспокоился о Божко, все обвинения с которого будут сняты меньше чем через час. В конце концов, Артем просто спрятался, а вовсе не улетел на другую планету. Заявится, дружок, никуда не денется и сразу забудет о том, что кое-кому пришлось попеть над его реабилитацией.

Платов представил себе, с каким пылом Артем возьмется за поиски маньяка и мысленно посочувствовал Учителю.