Дверца распахнулась, и сидевший за рулем Белкин сказал:

— Залезайте! Надо убираться отсюда!

— На улице оставаться нельзя, — сказал Белкин, деловито крутя руль. — Опасно. Твари.

Марина его не услышала. В памяти все еще стояла картинка, увиденная в зеркале заднего вида: проваливающая внутрь самой себя площадь, кренящийся памятник Ленину — и неторопливо ковыляющая по тротуару всего в десяти метрах от разверзшейся бездны бабулька с полной авоськой лекарств. Безусловный хит сезона, самое яркое впечатление сегодняшней ночи…

— Какие еще твари? — спросил Руслан.

— Ты у Анжелы дома был? Самурая помнишь?

— Помню, — содрогнулся Руслан.

Интонация его вернула Марину к реальности. Ну да, точно, Шаман не разрешил ей заходить во двор Анжелы. Они с Русланом и «Мажорами» пережидали перестрелку — короткую, но ожесточенную — на улице, возле калитки. А потом джип «Мажоров» вышиб ворота и унесся вдаль, и Шаман приказал своим бойцам преследовать его, а сам позвал Руслана с собой в дом, строго-настрого велев Марине оставаться на месте. Как же погиб Самурай?..

— Подожди, — перебила Марина. — А ты откуда знаешь про Самурая? И про Анжелу?

— Я много чего знаю, — самодовольно, как всегда, изрек Белкин.

Его надутость плохо увязывалась с его бомжеватым прикидом и болезненным видом. На висках Белкина пульсировали вены, на затылке была свежая шишка (с рассечением: волосы слиплись от засохшей крови), а на шее полопались мелкие сосудики, нарисовав затейливый узор под кожей.

Плюс ко всему этому в машине, где бы он ее не раздобыл, воняло, как в мясном отделе рынка в жаркий день.

— Ты можешь по-человечески объяснить? — попросила Марина почти вежливо. Она попыталась усадить Шамана рядом с собой ровно, но его все время заваливало набок.

— Нет, — бросил Белкин отрывисто. — Нет времени. Надо торопиться.

— Куда?! — не выдержал Руслан. — Куда торопиться, черт возьми? Куда мы едем?! Что вообще происходит?!!

— В библиотеку, — ответил Белкин.

— Куда-а? — изумилась Марина.

— К тебе. На работу. Там все началось. Первый глиф.

О господи… Выставка Чаплыгина... «Черное солнце»!..

— И что? — не поняла Марина.

— Там мог остаться… — замялся Белкин, — как бы это назвать… канал… лазейка… Проход!

Он вырулил на Новый бульвар, пролетел мимо фонтана и резко затормозил. Шамана качнуло вперед, и Марина, выматерившись сквозь зубы, схватила его за воротник косухи. Белкин и Руслан выскочили из джипа.

— Пойдем, — сказал Белкин краеведу. — Мне нужна будет твоя помощь.

Он открыл багажник, вытащил и всучил Руслану картонную коробку размером с книгу, а сам взял длинный сверток.

— Тебе лучше пойти с нами, — сказал Белкин Марине. — На улице опасно.

— Я сама его не дотащу! — возмутилась Марина.

— А, черт… Руслан, помоги. Тут, в багажнике, мое кресло-каталка…

Вот! Вот оно что, дошло до Марины. Белкин ходил, бегал и водил машину самостоятельно, словно и не было у него никакого перелома бедра неделю назад!

Ах ты ж симулянт проклятый…

— А где же твои костыли? — язвительно осведомилась Марина, пока Белкин с Русланом перегружали бесчувственное тело Шамана в кресло.

— Там же, где и твои очки! — огрызнулся Белкин, и Марина машинально коснулась рукой виска. А ведь правда… — Я принял глиф… Как и ты… Мы теперь в Игре… А у нее свои правила… Ну-ка, раз-два, взяли!..

Инвалидное кресло жалобно скрипнуло под весом Шамана.

— Ладно, — сказал Белкин. — Все, пошли. Хватит время терять.

— По-моему, — заметил Руслан, — мы опоздали.

Поглощенные возней вокруг машины, они не удосужились взглянуть на библиотеку. А взглянуть стоило.

Областная научная библиотека, место работы Марины и точка начала Игры, пятиэтажное здание в стиле «модерн», откуда Шаман забрал Марину всего лишь… сколько?.. пять, ну пусть шесть часов назад — так вот, библиотека выглядела так, будто стояла заброшенной уже несколько десятков лет.

Стекла были выбиты, и кое-где даже рамы из черной сгнившей древесины криво торчали из оконных проемов, выломанные поколениями вандалов. Правое крыло покрывал слой копоти от давнего пожара, а фронтон был размалеван убогими граффити — не глифами, нет, а обычной матерной пачкотней. Штукатурка осыпалась, обнажая бетонные стены. Местами бетон успел выветриться до состояния пористого известняка. Сквозь окна пятого этажа было видно, как прохудилась, а местами и обвалилась толевая крыша. От здания веяло сыростью и безысходностью давно покинутой руины.