– Обвал, – коротко сообщил он. – И я не думаю, что его мог устроить один маленький кобольд.

Но Рикали ответила Грозному Волку свирепым взглядом, в котором ясно читалось, что он недооценивает Несуна.

А тот отчаянно кашлял, изображая раненого, и старательно делал вид, что почти не может дышать.

– Я как раз собирался сказать вам, – заговорил он, наконец. – Те тролли… Вы думали, что сожгли их. И я тоже так думал. Думал, они превратились в пепел, в ничто. Но та рука, которую ты выбросил из пещеры… – Несун сделал обвиняющий жест в сторону Рига, – она приползла обратно и росла, росла, пока не вырастила себе тело и не превратилась с большущего тролля. Я пытался напасть на него с хупаком, но тролль был слишком велик для меня. А потом он начал рыться в пепле, загорелся, и я подумал, что он уничтожит сам себя. – Кобольд умолк и сделал несколько свистящих вдохов, все еще притворяясь тяжелораненым.

– Продолжай, – велел Риг.

Глядя на выражение лица морехода, кобольд понял, что тот купился на его историю и теперь думает, что сам во всем виноват – незачем было выкидывать оторванную руку. Несун же считал, что такое вполне могло случиться и что рука, вероятно, вернулась бы, если пещеру не разрушилась бы раньше. А раз события могли развиваться именно так, то в его рассказе не так уж и много лжи.

– Ну, так вот. Рука тролля, которая превратилась в целого тролля, начала тереться о колонны, чтобы сбить пламя, и они тоже загорелись и горели, пока не сгорели дотла. Я не смог их погасить и побежал сюда, чтобы позвать вас на помощь. И как раз вовремя, надо сказать. Должно быть, когда сгорели колонны, пещера и обрушилась.

Дамон явно воспринял рассказанную историю более скептически, нежели Риг, но промолчал. Рикали все еще продолжала шипеть, то делая несколько шагов вперед, то возвращаясь на место.

– Так что мы теперь будем делать? – спросила она напряженно.

– Придется спускаться обратно, – сказал Риг и протянул руку Дамону, требуя факел. Тот без слов отдал свою легкую ношу, и мореход возглавил шествие.

– Спускаться? Вниз? – изумленно воскликнула полуэльфийка. – Вот свинство! Скажи мне, что ты это не всерьез!

– Наверху слишком много камней, – вмешался Грозный Волк, следуя на шаг позади Мер-Крела, – Завал нам не разобрать. Остается надеяться, что внизу тоже найдется выход.

– А если его там нет, милый?

Дамон не ответил.

– И как быть с Мэлдредом? – задумчиво продолжала девушка, вынужденно идя за ними.

«Он будет ужасно сердиться, – подумал Несун. – Если, конечно, он все еще жив».

Почувствовав, что гора содрогнулась, Мэлдред поднял голову. Стены прорезали трещины, лица, вырезанные в них, частично осыпались и совсем перестали походить на гномские. Много ступеней выше факел, который Фиона сунула в подставку в виде томского лица, упал и погас.

Силач схватил Фиону за руку и побежал вниз, вздрагивая, когда мелкие камешки, сыплющиеся с потолка, задевали его.

– Ты как? – крикнул он девушке, не останавливаясь, и прибавил скорость, заставляя ее тоже бежать быстрее.

– Нормально, – выдохнула она, прилагая все силы, чтобы не отстать от Мэлдреда.

Гора продолжала дрожать, плюясь камнями и пылью, которая повисала в воздухе, забивая легкие и заставляя людей тяжело кашлять.

– Скорее! – убеждал Мэлдред, но внезапно его нога подвернулась на разрушившейся ступеньке, и силач полетел вниз.

Руку девушки он выпустил, но слишком поздно – она уже начала падать. Вместе они пролетели последние пятьдесят футов лестницы, их тела ударялись друг о друга, факел, вырвавшийся из руки Фионы, опалив ее тунику, а заодно и кожу, погас, оставив их в кромешной тьме среди каменного ливня.

Потом все стихло.

Девушка осторожно села, потрясла головой и прислушалась. Где-то вдалеке раздавался писк – это металось множество летучих мышей, напуганных землетрясением. Когда мыши успокоились, стало слышно хриплое дыхание Мэлдреда. Фиона, пошарив вокруг, нащупала кучу камней, ступеньку лестницы и, наконец, – грудь силача, такую широкую и мускулистую, которая сейчас быстро-быстро вздымалась и опадала. Он отстранился, раскидал камни, засыпавшие ноги, нащупал стену и привалился к ней.

– Фиона? – задыхаясь, позвал он.

– Я здесь, – откликнулась она, откидывая камни и ощупывая собственные ноги в поисках переломов. Обнаружив, что все цело, девушка поднялась и, ощупью найдя Мэлдреда, взяла его за руку, переплетя свои пальцы с пальцами силача. На сей раз он не сопротивлялся.

– Мэлдред, ты ранен?

Силач покачал головой, но сообразил, что Фиона его не видит, сказал:

– Не думаю. Просто сильно ударился.

– Как тут темно, – произнесла она и, держась за стену, нащупала ногой нижнюю ступеньку. – Надо как-то выбираться отсюда.

– Наверх дороги нет. – Мэлдред тоже встал и притянул девушку к себе, ощутив рану на ее щеке, нанесенную когтями тролля, которая снова кровоточила. – Там был обвал, теперь путь наверх отрезан.

– Разве ты что-то видишь в такой темноте?

– Я просто чувствую.

– Как?

– Не знаю. Чувствую, и все тут, – откликнулся Мэлдред немного резче.

– Риг! Дамон! – закричала Фиона, смутно надеясь, что вторая группа тоже оказалась где-то поблизости.

Мэлдред, не обращая внимания на крики девушки, закрыл глаза и начал выпевать заклинание, слегка касаясь стены. Пальцы на одной руке он вывихнул, и пришлось соединить обе руки, чтобы заклинание хоть как-то подействовало. Оно было простым, но требовало сосредоточенности – сейчас от этого зависела и его жизнь, и жизнь Фионы. Через несколько мгновений он послал свои чувства через камень. Его мысленная энергия потекла по усыпанным щебнем ступенькам, все, выше и выше, сквозь широкий завал, в пещеру, которой больше не было. У Мэлдреда возникло ощущение, что вершина горы обратилась внутрь и рухнула, погребая под собой то, что некогда было забытым Храмом Реоркса.