– Все это так, матушка, но какую же работу я могу предложить шарманщику?

– Э, ваша милость, стоит только поискать. Я знаю, он с радостью пошел бы в сторожа, либо в надсмотрщики. Ходил бы себе по полям, мог бы и на шарманке наигрывать. Он всегда, как случится идти ему полем, играет, чтоб себя повеселить. Веселый человек, — добавила с улыбкой бабушка.

– Да, о нем надо позаботиться, — сказала княгиня.

– Ах, моя милая, дорогая княгиня! — воскликнула Гортензия и, вскочив, бросилась целовать красивую руку княгини.

– При добрых людях всегда ангелы приставлены, — проговорила бабушка, ласково взглянув на княгиню и ее воспитанницу.

– Никогда не перестану благодарить за нее бога, — немного помолчав, тихо сказала княгиня. Потом, обратившись к бабушке, добавила: — Как хотелось бы мне иметь такого друга, который бы чистосердечно говорил мне всю правду, вот, как ты, матушка.

– Пожелаете, ваша милость, так найдете. Друга легче найти, чем удержать.

– Ты думаешь, я не сумела бы его оценить?

– С какой стати мне плохо думать о вашей милости? Только часто так случается — хорошо, коли искренность по сердцу придется, а подчас она и поперек горла встанет . . . Тут и дружбе конец!

– Ты опять права. Разрешаю тебе приходить ко мне когда угодно и говорить все, что хочешь. Я всегда выслушаю тебя, а если будешь о чем просить, с удовольствием исполню, если только смогу.

Так говорила княгиня, вставая из-за стола. Бабушка хотела поцеловать ее руку, но она не позволила и, наклонившись, сама поцеловала старушку в щеку. Дети собрали свои подарки, но им не хотелось расставаться с веселой графиней.

– Приходите теперь к нам, милая барышня, — приглашала бабушка, взяв Адельку за руку.

– Приходи, приходи, Гортензия! — лепетали дети. — Мы насбираем тебе ягод.

– Непременно приду, — пообещала, улыбаясь, девушка.

– Спасибо за доброту вашу, милостивая госпожа. Оставайтесь с богом! — сказала бабушка на прощанье.

— Иди с богом! — кивнула княгиня, а Гортензия проводила гостей до дверей. Камердинер, убирая со стола, презрительно фыркнул и подумал: «Все же престранные фантазии у этой дамы — часами болтать с простой бабой!»

Между тем княгиня, стоя у окна, следила за удалявшимися гостями до тех пор, пока среди зелени не затерялись белые платьица девочек и белоснежный бант на бабушкином чепце. Возвращаясь в свой кабинет, она прошептала: «Счастливая женщина . . .»

8

Господский луг пестреет цветами; пересекающая его межа вся заросла тимьяном, — Адельке сидеть на нем мягко, как на подушке... Девочка следит за божьей коровкой, которая ползет по платью; вот с платья она перебралась на голую ножку, с ножки на зеленый башмачок .. .

– Не улетай, останься со мной, маленькая, ведь я тебе ничего не сделаю! — уговаривает девочка букашку и, взяв ее пальчиками, снова сажает на платье.

Неподалеку от Адельки у муравьиной кучи присели на корточки Ян и Вилем. Они с любопытством наблюдают за суетливой возней муравьев.

– Глянь-ка, Вилем, как они быстро бегают, — говорит Ян, — а вот тот муравей, смотри, потерял яичко, другой уже подхватил его и спешит к муравейнику.

– Постой, у меня в кармане ломоть хлеба. Давай покрошим немного и посмотрим, что они станут делать.

– Глянь, глянь, сколько их набежало! Верно, удивляются, откуда это взялось. А! .. . Они толкают хлеб вперед! . . . Видишь, к ним на подмогу сбегаются муравьи со всех сторон. Но как же они узнали? . . .

Наблюдения мальчиков были прерваны звонким: «Что вы тут делаете? . . .» Это была графиня Гортензия, незаметно подъехавшая на своей белой лошадке.

– Я поймала божью коровку! — объявила Аделька, протягивая сжатый кулачок графине, которая соскочила с седла и подошла к девочке.

– Покажи-ка!

Аделька разжала кулачок; в нем ничего не оказалось.

– Ой, она убежала! — огорчилась девочка.

– Постой, постой, не убежала еще, только собирается, — проговорила Гортензия, осторожно снимая букашку с голенького плеча Адельки. — А что ты будешь с ней делать?

– Выпущу ее. Гляди, как полетит!

Положив букашку на ладонь, девочка вытянула руку и начала приговаривать:

– Божья коровка, улети на небо .. .

– Принеси нам хлеба!... — добавил Вилем, легонько стукнув по Аделькиной ручке. Букашка приподняла свой красный с черными крапинками плащик, расправила сложенные под ним нежные крылышки и взвилась в воздух.