Помню, как за нами, словно глаза чудовищ, следовали фары немецких мотоциклов, как мы с Сержем стреляли по ним, пока не вышли патроны, как мы бросили машину с пробитыми баллонами и бежали через лес… Из лесу вышли только Серж, майор и я. Перед собой мы увидели рельсы и приближающийся товарный поезд. Машинист оказался догадливым: приметив нас, замедлил ход. Мы вскочили на платформу с контейнерами. Сержу не повезло: пуля какого-то ретивого эсэсовца догнала его уже на платформе. Последние слова его были: «Ну что, похож я на русского? Вы ведь их много видели, господин… Эвервульф?»

— Вашего предка я видел на Сенатской площади. Вы… очень напоминаете его.

Мы пристроились в закутке между контейнерами; грохот колес сюда почти не долетал. Какое-то время я молчал, подавленный гибелью товарищей. Потом заговорил майор:

— Видимо, вам известно, кто я на самом деле.

— Да, это я услышал ваш разговор с сенатором.

— И вам, конечно, хочется узнать секрет Грааля? Ну что ж, слушайте. В четыреста шестьдесят четвертом году я был дружинником Эгидия. Этот римский магнат восемь лет удерживал в своих руках северную Галлию. С востока ему угрожали франки, с юга — вестготы, с запада — упрямые армориканские мужики. А он ухитрялся стравливать их всех между собой. Подкупленные старейшины франков избрали его — римлянина — королем. Прежнего короля Хильдерика как раз изгнали за распутство. Руками франков Эгидий разбил готов под Орлеаном. Не знал он одного: что через меня обо всех его махинациях узнает славянин Герислейф — начальник разведки готов. Его потомки были графами, и он уже имел поместье в Испании, хотя сам был из беглых рабов.

В конце концов Эгидий перехитрил сам себя. При Орлеане он поставил командовать франками вернувшегося Хильдерика, поскольку ни во что не ставил его как воина. Но у легкомысленного красавчика нашлись хорошие советники, и в глазах франков он оказался героем сражения. После боя его снова избрали королем, а Эгидию пришлось укрыться в Суассоне. Как-то осенним вечером мне удалось подслушать разговор бывшего короля с Луцием Квиринием — он тогда командовал легионом.

— «Не все потеряно, светлейший наместник. Попробуй теперь сделаться королем армориков».

— «Да ты в уме? Эти бунтовщики — те же багауды. Зачем мы им и зачем они нам?»

— «Они упадут к твоим ногам, если ты приобщишься к Граалю и обретешь бессмертие».

— «Слушай, Луций, я назвал бы тебя невежественным галльским мужиком, не знай ты Платона лучше меня! К чему эти басни…»

— «Я не только последователь Платона, но и потомок друидов. Некогда они избирали из своего числа одного опытного и уважаемого жреца и давали ему увидеть Грааль. После этого он жил сто пятьдесят лет и не старел. Его называли королем Грааля. Он не мог стать верховным друидом, но его мнение уважали все. Можешь не верить в силу Грааля, но предстань перед ним на глазах армориков, и ты станешь для них королем Грааля!»

— «Но где он, этот Грааль?»

— «В Пещере Друидов, под развалинами храма Аполлона Белена. В прошлом году мы там столкнулись с готами».

На другой день Эгидий и Квириний с дюжиной дружинников и несколькими пленными армориками тайно выехали из Суассона. Я ехал с ним и думал об одном: успеет ли Герислейф опередить Эгидия? Изворотливого магната надо было уничтожить прежде, чем он станет полубогом в глазах крестьян. Еще накануне я послал гонца к Герислейфу. Тот находился со своим отрядом в Арморике, где его знали со времен восстания багаудов.

На шестой день мы прибыли к развалинам храма. Квириний велел разобрать пол под главным святилищем, и вскоре открылся ход в Пещеру Друидов. При свете факелов мы спустились в зал с дольменом. Квириний в белом плаще друида принялся перечислять всех галльских вождей — предков Эгидия, затем с театральной торжественностью рассказал, как ему будто бы явился Белен-Солнце и велел посвятить наместника в короли Грааля, потом читал заклинания… Арморики застыли с видом суеверного почтения. Герислейфа все не было. И тогда я решил сам убить Эгидия. Но командир его охраны давно уже присматривался ко мне. Как только я схватился за меч, меня повалили наземь и оглушили.

Когда я очнулся, пещеру залива голубой свет и все, кроме Квириния, лежали мертвыми. В белом плаще, с мертвенно бледным лицом, он походил на привидение. Вдруг легат сорвал жреческий плащ и хрипло засмеялся: «Белен, Юпитер, Христос — все обман! Боги не могут быть так несправедливы. Умнее и благороднее Эгидия я не знал никого, а кто я сам? Лишь надежный меч в верной руке!». Мое воскресение (я остался жив, даже когда встал на ноги и увидел Грааль) вызвало у него лишь горькую усмешку: «Еще один достойный бессмертия! Варвар, шпион…».

И тут наверху послышались шаги и голоса людей. У входа появился Герислейф — немолодой, но крепко сложенный, в панцире и полинявшем зеленом плаще. Рядом стоял король Хильдерик — длинноволосый, нахально-красивый, в дорогой одежде. Как я узнал потом, он тоже следил за Эгидием и обрадовался случаю расправиться с ним. По пути к храму король встретился с Герислейфом, и они сразу нашли общий язык.

Герислейф быстро понял, что произошло, и сделал своим людям знак не спускаться дальше.

— «Ну что, король, — иронически обратился он к Хильдерику, — бессмертие рядом, возьми его!»