— Да будет с вами всегда любовь Аллаха и улыбка пророка!

На дау, стоявших в гавани на якоре, выстрелили из пушек и забили в барабаны. Выстрелы услыхали на берегу, и когда корабль с принцем и его свитой входил в гавань, все увидели на берегу и на причале большую толпу, собравшуюся приветствовать принца.

В крошечной каюте Тахи одела Дориана в чистое белое одеяние и покрыла его сверкающие волосы накидкой. Она обула его в кожаные сандалии, взяла за руку и вывела на палубу.

Фуад подвел дау к берегу. Вода быстро убывала — высота прилива здесь достигала двадцати футов. Корабль коснулся земли и осел, вода продолжала уходить из-под него. Толпа рабов подошла к застрявшему кораблю, чтобы перенести принца и других знатных господ на берег. Огромный черный человек в одной набедренной повязке взвалил принца себе на спину, и ожидающие опустились на колени и стали выкрикивать приветствия. Музыканты заиграли пронзительную воющую мелодию, которая оскорбляла слух Дориана. Трубы и дудки выли, барабаны гремели без намека на ритм.

Тахи хотела перенести Дориана на берег, но он увернулся и весело бросился в воду, вымокнув до подмышек. На берегу состоялась краткая приветственная церемония, потом аль-Малик сел на черного жеребца. Со спины лошади он быстро огляделся и поймал взгляд Тахи. Она стояла в толпе, держа Дориана за руку. Вместе с Дорианом она вышла вперед, и принц властно сказал:

— Ступай с аль-Амхаром в зенан. Куш отведет вам обоим жилище.

Дориан слишком заинтересовался лошадью принца, чтобы обратить внимание на эти слова, решившие его судьбу.

Лошадей он любил почти так же сильно, как корабли и море. Том научил его ездить верхом, как только Дориан научился хорошо ходить. Жеребец аль-Малика, великолепное животное, очень отличался от тех лошадей, которых Дориан знал в Хай-Уэлде. Он был меньше, более грациозен, с большими блестящими глазами и раздутыми ноздрями, с длинной спиной и сильными тонкими ногами. Дориан протянул руку и потрепал его по морде. Жеребец принюхался к его пальцам и мотнул головой.

— Красавец, — рассмеялся Дориан.

Принц сверху вниз взглянул на него, и легкая улыбка смягчила его красивые хищные черты. Мальчик — прирожденный моряк, к тому же любит лошадей, — такого он полностью одобряет.

— Хорошо заботьтесь о нем. И смотрите, чтобы не убежал, — приказал он Тахи и евнуху Кушу, который подошел по приказу принца.

Натянув узду, аль-Малик заставил жеребца поднять голову и поехал от порта по улице, устланной в честь его прибытия пальмовыми листьями. Музыканты и толпа двинулись следом; звуки музыки и приветствий начали удаляться к стенам крепости.

Куш собрал женщин, прислуживавших принцу, которые тоже сошли на берег с дау.

Это были две молодые девушки, стройные и грациозные под множеством слоев черной одежды. Руки и ноги их были прекрасно очерчены, выкрашены хной, пальцы украшены кольцами с драгоценными сапфирами и изумрудами. Женщины часто хихикали, что раздражало Дориана, а их служанки галдели, как стая скворцов. Дориан обрадовался, когда Куш всех их усадил в первую запряженную буйволами повозку.

Дориана Тахи отвела ко второй повозке. Буйволы были белые, с широко расставленными рогами и с массивным горбом за плечами, как у верблюдов, которых Дориан видел на рисунках в библиотеке Хай-Уэлда.

Он хотел бежать за повозкой, но Куш остановил его, положив на плечо пухлую руку. На каждом пальце евнуха были золотые кольца, и самоцветы, вправленные в эти кольца, ловили лучи яркого тропического солнца и слепили глаза.

— Поедешь рядом со мной, — сказал Куш высоким женским голосом. Дориан собрался возразить, но Тахи больно ущипнула его за руку. Дориан истолковал это как предупреждение: Куш влиятельный человек, и его нельзя сердить.

Процессия повозок оставила берег и, обогнув окраины порта, углубилась в сельскую местность.

По узкой пыльной дороге повозки катили в глубину зеленого острова мимо рощ колышущихся кокосовых пальм и лесов диких смоковниц.

На ветвях сидело множество ярких пестрых попугаев и диких зеленых голубей; птицы жадно поглощали спелые плоды. Дориан никогда еще не видел таких птиц. Он следил за их сверкающим красками полетом с удивленными восклицаниями. Куш внимательно разглядывал мальчика блестящими черными глазами, почти утонувшими в складках жира.

— Кто научил тебя, о франк, говорить на языке пророка? — неожиданно спросил он, и Дориан со вздохом дал ответ, который ему наскучило повторять.