Шрифт:
А снаружи уже били в калитку тяжёлым бревном. Дубовая дверь глухо отдавала удары и дрожала на своих петлях…
Боярин великого князя дрожащими руками открыл дверную форточку.
— Кто здесь смеет тревожить молитву государя великого? — спросил боярин.
— Отворяйте! — раздался снаружи громкий голос. — Государь и великий князь московский Дмитрий Юрьевич на моленье в обитель жалует!..
Как вчера утром во дворце Василия всех заставил остолбенеть этот неожиданный ответ, так было и сегодня в обители…
Боярян, не спрашивая ничего больше, бегом бросился назад в церковь…
Дверь уже трещала и каждую минуту готова была слететь со своих петель…
Боярин и послушники как безумные вбежали в церковь.
— Государь великий! — прерывающимся голосом воскликнул боярин. — Брат твой, князь Дмитрий Юрьевич, с войском на тебя пришёл. Спасайся, государь, если ещё можно…
Василий с перекосившимся от ужаса лицом торопливо перекрестился.
— Князь Семён… детей спрячь! — проговорил он князю Ряполовскому и бросился вон из церкви…
Князь Семён Ряполовский схватил за руки обоих сыновей и бросился с ними тоже бежать.
Между тем Василий, выбежав из церкви, бросился подвору в ту сторону, где были расположены монастырские конюшни.
Великий князь один, без людей вбежал в конюшни.
— Лошадь мне скорее давайте!.. — закричал он, весь дрожа от страха.
На крик великого князя никто не отозвался.
Конюшня была пуста. Люди великого князя и монастырские служители, взбудораженные неожиданным набатом, побежали к воротам и оставили конюшни пустыми…
Василий метался и кричал, но никто не приходил к нему на помощь…
Между тем в воротах обители всё уже было кончено…
Дубовая калитка не выдержала и, разбитая, с грохотом слетела с петель.
На монастырский двор ворвалось несколько человек, вооружённых с ног до головы.
Послушники и монахи, толпившиеся у ворот, с криком бросились бежать…
Ворвавшиеся люди сейчас отворили запоры у ворот.
Князь Иван с другими всадниками рысью въехали во двор…
Можайский на ходу снял свою шапку и перекрестился.
Рядом с князем скакал молодой боярин Шемяка, Никита Константинович…
С помощью слуги боярин стал слезать с лошади.
Он прежде всех вошёл на церковный помост, но вдруг поскользнулся на обледенелых плитках паперти и упал…
Князь Иван, бояре и служилые люди, удивлённые такою роковою случайностью, столпились вокруг боярина…
С помощью слуг Никита Константинович поднялся с полу…
Лицо молодого боярина было бледно, как у мертвеца…
Он еле держался на ногах и шатался, словно был хмельной…
«За гордость и самомнение наказал Бог боярина!» — шевельнулась мысль у всех присутствующих.
Князь Иван с толпою своих приближённых вошёл в собор…
Великий князь Василий, не найдя никого в монастырских конюшнях, бросился к Троицкой церкви…
На паперти, у входа, возился с ключами старик пономарь. Под влиянием страха и смятения пономарь никак не мог запереть церковь…
Василий взбежал на паперть.
— Пусти меня в церковь, пономарь!.. Спрячь и запри там!.. — пробормотал государь, оглядываясь в ужасе по сторонам.
Монах разглядел, кто перед ним.
Он распахнул незапиравшиеся двери и повёл за собою великого князя.
В церкви было почти темно. Две-три догоравшие восковые свечки напрасно силились своим трепетным светом победить общий мрак…
Крестясь и шепча на ходу молитвы, старик пономарь провёл государя в алтарь…
— Не найдут тебя авось здесь, государь великий! — прошептал Василию монах. — А я побегу двери на ключ замкну!..
Пономарь оставил Василия одного и бросился назад к выходу…
Прошло несколько минут…
Жутко и страшно великому князю одному в неосвещённой церкви…
В церкви так тихо, что ясно слышно, как потухающая где-то перед иконой свеча гаснет со слабым треском…
А снаружи, с монастырского двора, доносятся глухие крики и ржанье лошадей…
Великий князь Василий стоит на коленях, поникнув головой к престолу…
Он то начнёт молиться о своём спасении, то вздрогнет и, забыв молитву, снова с ужасом прислушивается к долетающему со двора шуму…