Мне пришлось проделать весь этот поход: я был ранен в первом же бою.

Наша рота залегла в рощице, на ружейный выстрел от шоссейной дороги. По ту сторону шоссе — чешские легионеры, справа от нас — чепельские рабочие, слева — будапештские металлисты. Мы лежим в сочной, мягкой, немного влажной траве. Готтесман рассказывает нам о положении на фронте.

— Детская игра, ребята. Взгляните-ка сюда, на полевую карту. Вот эта мушиная точка — Лошонц, тот самый Лошонц, что лежит вон там, в получасе ходьбы отсюда. Итак, здесь Лошонц. А теперь поглядите сюда: от Лошонца до Праги не более вытянутой пятерни, да еще левой — ни на волосок больше. Вот всего и дела. Что же это, скажете, трудная задача для уйпештского рабочего?

— Ну, это в зависимости от того, что будут в топку подкидывать…

— А мы в топку — гуляша…

— Ну, тогда и до Америки доскачем.

— Вот это ладно сказано!

По дороге мчится автомобиль. Маленький красный флажок бьется на радиаторе. Чехи открывают по машине пулеметный огонь. Шофер круто сворачивает на зеленеющую лужайку, лежащую между шоссе и нами. Автомобиль соскальзывает в глубокий ров на краю дороги. Из машины выскакивает Ландлер.

Чешские полевые орудия начинают бить по дороге.

— Ну, что слыхать, товарищи? Чует мой нос — гуляш варите…

— Правильно. Не подсядете ли, товарищ Ландлер?

— Нет, не такой уж я злодей — есть то, что вам принадлежит… Какие будете?

— Мы уйпештские.

— Вот и хорошо. Кто командует?

Готтесман выступает вперед.

— А кто политкомиссар?

Выхожу я.

— Ну прекрасно. Но вижу я, ваш гуляш еще не готов. Может, пока приготовят, проделаете небольшую прогулочку?

— А куда приглашаете, товарищ Ландлер?

— Дело вот какое: чехи сильно теснят наших товарищей под Шалготарьяном. Но если мы прогуляемся в Лошонц, им придется убраться восвояси. Чепельцы — там справа, — и две роты будапештцев уже готовы к атаке. В десять минут могли бы и вы приготовиться.

— Это как же — приказ?

— Не совсем. Главнокомандующий, товарищ Бем, не давал приказа к наступлению, но разве хороший красноармеец нуждается в приказе, чтобы бить врага? А говорят, уйпештцы хорошие революционеры.

— Правильно сказано.

— Так значит?..

Восемь парней помогают вытащить машину изо рва. За это время мы подтягиваемся.

— Только гуляша мне не испорть, — наказывает Готтесман ротному кашевару. — И чтобы соку побольше было… А когда будет готов, то доставь нам его в Лошонц.

— Простынет…

— Разогреем на епископской кухне.

— В Лошонце нет епископа.

— Это не важно. Важно, чтобы ты побольше паприки положил — мясо больно жирное.

Автомобиль Ландлера уже скрылся из виду. Чехи прекратили стрельбу. Из того, что машине удалось скрыться невредимой, можно заключить, что лежат они теперь далеко от шоссейной дороги.

— Готовься! — крикнул Готтесман. В руке у него винтовка с привернутым штыком.

Ландлер сообщил нам, что чепельцы подадут нам сигнал в атаку гусарским рожком. Мы выслали патруль для установления с чепельцами связи, но патруль не возвращается, и сигнала не слышно. Люди в нетерпении переглядываются. Один снова уселся. Другой оставляет винтовку. Еще минута — и все опять улягутся, появится гуляш, а тогда уже их никаким сигналом не поднять. Я толкаю в бок Готтесмана, и он в ответ подмигивает мне: «понял, мол». Приставив ладонь к уху, он прислушивается и внезапно откидывает голову, словно уловил сигнал.

— Готовься! — кричит он. — Братцы! Товарищи! За мировую революцию, вперед!

Готтесман выскакивает вперед. Кровь ударяет мне в голову, и руки, сжимающие винтовку, охватывает дрожь нетерпения. Дикий крик срывается с моих губ, и я кидаюсь вслед за Готтесманом.

— Ур-ра!..

— Ур-ра!.. Ур-ра!..

Гулкий топот множества ног. Прерывистое дыхание. Звякание оружия. Дикие ругательства. Мы несемся к шоссе.

От рощицы до дороги — многоцветный ковер. Уже столько времени бежим мы, а до шоссе все еще далеко. Кто мог бы это подумать? И чепельцев нет как нет…

— Ур-ра!.. Ур-ра!..

Одним прыжком Готтесман перескакивает через ров.

— Вперед, братцы! — кричит он, взбираясь на дорогу, и грозит кулаком в сторону чехов.

— Та-та-та-та-та-та…

Товарищи!

— …! Мы слишком рано заорали!

— Стреляют, сволочи!

— Ур-ра!..

Я перескакиваю через ров и взбираюсь на шоссе.

Человек десять опередили меня, остальные несутся вслед за мной.

— Та-та-та-та-та-та…

Я спотыкаюсь и падаю. Когда подымаюсь, рота уже далеко впереди. Некоторые валяются на дороге. Живо! Я делаю один лишь шаг, и режущая боль в левой ноге валит меня с ног, — я падаю в ров по другую сторону дороги.