И последнее, что Доусон хотел сделать, — это говорить о Бетани с Ди. Говорить о Бетани с любым из них — значит, вызвать ненужные осложнения в этот момент.

Лаксенам на сегодняшний день не было запрещено открываться людям, но какой в этом смысл, если за ней придут из Министерства обороны? Короткая, ни к чему не обязывающая, интрижка — это одно, а отношения? Не похоже, что Доусону можно было быть честным с кем-то еще по поводу того, кем он является. Если МО станет известно, что он это сделал, человек просто исчезнет, а кому хочется, чтобы такое было на его совести? И потом оставался самый важный вопрос. Как можно быть в серьезных отношениях с кем-то, и скрывать, кто ты?

Не говоря уже о том, что фактически нигде не упоминалось то, что Лаксены и люди могли даже… спариваться. Правда, появление потомства было практически невозможно…

— Почему вы были снаружи? — спросил он вместо этого.

Ее плечи немедленно опустились.

— Эш была здесь…

О, нет.

— Теперь она и Деймон не смотрят друг на друга. Снова их отношения походили на мыльную оперу для шестнадцатилетних. Конечно, лаксанеанцы созревали гораздо быстрее, чем люди, но Доусон не мог разобраться в мыслях этих двоих, и она была снаружи, крича на него. Не верю, что ты не слышал.

Это потому, что он был настолько погружен в мысли о Бетани.

— Почему она так орала?

— Я не знаю. Деймон, вероятно, посмотрел на другую девушку, или что-то в этом роде, — она вздохнула. — Или он не хотел идти куда-то тусоваться. С ней никогда не поймешь, что и почему. Иногда мне хочется, чтобы они уже окончательно разошлись и держались друг от друга подальше.

— Ты просто совсем не похожа на Эш.

— Это не потому, что я не похожа на неё, — Ди оттолкнулась от кровати и пронеслась через комнату, появившись рядом с его окном. — Просто, я считаю её сукой.

Доусон подавился смехом.

— Да уж, все знают, как ты её любишь.

Она обернулась, уперев руки в бедра.

— Она не годится для Деймона. И он не годится для нее.

Доусон спустил ноги с кровати и встал. Почти полночь, и он чувствовал, что все еще может пойти на пробежку. Эта ночь будет долгой.

— И, кто же годится Деймону?

— Для начала, кто-то, кому он совершенно не нужен, — сказала она, прыгая на кровать, — и кто-то, кто затем им действительно заинтересуется. Ты знаешь, Эш начала за ним бегать, потому что это было ожидаемо. Не потому, что она действительно любила его.

Доусон сузил глаза, изучая своим пристальным взглядом:

— Означает ли это, что ты имеешь ввиду себя и Адама, а не Деймона и Эш?

Её губы капризно сморщились.

— Нисколько.

— Угу.

Парень проникся симпатией к его сестре и брату, что заставило Доусона начать медленно шагать к комнате. Старейшины не контролировали, кто с кем скрещивался, но они внесли свои предложения, которые были больше похожи на ожидания. Их раса очень сильно пострадала, поэтому нуждалась в расширении популяции. И он понимал это. Только это не означало, что он был действительно согласен с их методами.

Но сейчас Доусону повезло. Он не знал других девушек его возраста среди Лаксанов, но он знал, что в один день она появится. Или он будет вынужден сам ее найти.

И оставить свою семью.

Он провел рукой по волосам, понимая, что однажды, вероятно, станет изгоем. Он идет вразрез с желаниями старейшин, просто и ясно. Так же, как он знал, что в конечном счете, Деймон не будет в паре с Лаксеном, такой, как Эш.

Но Ди? Он взглянул на нее, чувствуя гнев. Ди будет с Адамом, независимо от того, любит она его или нет, и это просто убивало Доусона. Его сестра заслуживает лучшего.

Все они заслуживают лучшего.

Доусон едва спал, но, тем не менее, имел большое желание попасть в школу, даже несмотря на мартовское солнце, которое старалось прорваться сквозь тяжелые облака, чтобы окончательно растопить снег. Это было отличное утро, чтобы не пойти в класс и отправится на пешую прогулку, но не сегодня…

На третьей миске хлопьев "Графа Шокула", он склонился над стойкой и замер, как вкопанный.

— Доброе утро, братишка, — сказал Доусон, наблюдая, как Деймон входит в кухню, волоча ноги.

Он что-то проворчал, пока шел в сторону кладовки. Схватив Поп — Тарт, он развернулся и съел печенье, даже не запив водой. Его взгляд переместился вверх, встретившись с глазами Доусона.

— Что?

— Ничего, — произнес Доусон, проглотив очередной кусок. — День будет удивительным.

Сузив глаза, его брат язвительно спросил.

— Почему ты такой веселый сегодня утром?

— Я не думаю, что это не так уж и невозможно быть кому-то веселым.

Ди метнулась молнией на кухню, её свет исчезает и виден только каскад тёмных, вьющихся волос, спадающих на её хрупкие плечи. Она схватила кувшин молока и пошла за Фрут Лупс. Все они если завтрак чемпионов.