– А мы народ? – спросил Осетр.

– Мы – народ! Если мы не народ, то кто тогда народ?

Потом старшие кадеты говорили, что у капитана Дьяконова периодически бывали неприятности, связанные с такими вот разговорами, потому капитан и ходит столько лет в капитанах, хотя давным-давно ему пора вырасти до подполковника…

– А вы как думаете, офицер? – спросила няня Аня.

– Я не знаю, – привычно сказал Осетр.

Он всегда так отвечал. Потому что и вправду не имел своего мнения. У него не было причин не верить капитану Дьяконову и капитану Мансурову. Однако ведь император от бога! А значит, всевышнему зачем-то надо, чтобы у росичей был такой властитель. И допустимо ли, чтобы мы его осуждали? Если государь черпает свою силу в народе, то всякое сомнение, всякий сомневающийся делает его более слабым.

Он бы и на выпускном экзамене по истории государства так ответил, кабы спросили. Однако не спросили…

Няня Аня кивнула. То ли соглашалась с неопределенной позицией гостя, то ли не соглашалась, но понимала ее.

Разговор неожиданно завял, и хозяйкам впору было посмотреть на часы и заявить, что у них через пятнадцать минут важная встреча. Эта мысль так напугала Осетра, что у него открылись фонтаны красноречия. Начал он со свежих анекдотов, ходивших между кадетами, и оказалось, что дамы вовсе не против пошловатого армейского юмора. Яна смеялась так заразительно, что хотелось рассказывать и рассказывать. И он рассказывал: серию про мерканского индейца команча, серию про фрагербритского хакера Иогана Шварца, серию про новобагбадского весельчака Ходжу Насреддина. Рассказывал и поражался собственной смелости. Нет, братцы, все-таки приключения на Крестах определенно изменили его. Осталось дождаться, пока они изменят его социальный статус. Потом запас анекдотов иссяк, и воцарилась тишина, которую разорвала няня Аня:

– А не сходить ли нам искупаться перед обедом?

Идея была воспринята с энтузиазмом. Гостю объяснили, что выход на пляж находится совсем не там, где сидит портье, что надо не подниматься на самый верх, а наоборот, спуститься на самый нижний этаж. Там, кстати, имеются несколько киосков по продаже разного рода бытовых мелочей. Или он уже успел обзавестись плавками?..

Осетр понял, что дамам требуется переодеться, отставил чашку с недопитым чаем и покинул номер. Забежал к себе, потом спустился вниз, на сей раз воспользовавшись лифтом. Отыскал киоск по продаже мелочей и купил себе тигровые плавки.

Вскоре из лифта вышли и Яна с няней Аней. Обе были в цветных сарафанах – Яна в оранжевом, а няня в желтом, который сидел на ней как седло на корове.

Осетра по-прежнему одолевало легкомысленное настроение, и он продолжал нести всякую чушь, демонстрируя свои познания не только в области анекдотов, но и в сфере торговли – вот когда понадобились знания, полученные на Крестах. Его болтовня никого не раздражала, и это несомненно был хороший признак.

Они вышли на пляж, отыскали кабинки, переоделись.

Когда Яна вышла из своей кабинки, Осетр потерял дар речи. Он и прежде догадывался, что у нее потрясающая фигура, но в ослепительно-белом бикини… У Осетра не нашлось слов для сравнения. Он просто с шумом проглотил слюну. Лицо Яны расцвело улыбкой, в которой явно нашлось место для маленькой толики самодовольства. Но разве для девушки грех – гордиться своей красотой? Мы-то с удовольствием демонстрируем ей свои бицепсы и умение постоять за себя и за нее! И еще неизвестно, в ком самодовольства в такой момент больше!

Осетр понял, что пялится на девушку совсем уж неприлично и перевел взгляд на няню Аню. У этой было черное «бикини», закрывающее все от груди до бедер. И надо сказать, что было бы еще лучше, кабы оно закрывало все от плеч до колен. Только платье и спасло бы няню Аню в глазах мужчин.

Удивительное равнодушие к собственному здоровью! В наше-то время! А еще няня! Как она может воспитать свою подопечную! Ну точно уж не личным примером!

Потом ему пришло в голову, что дело, возможно, вовсе не в гастрономических наклонностях рыжей женщины. Возможно, у нее просто болезнь обмена веществ. Несмотря на все успехи медицины встречаются еще неизлечимые хвори…

Интересно, а если бы отправить ее на Кресты, «божья кровь» вылечила бы ее?

– Вы хорошо плаваете? – спросил он.

– Да уж тонуть не собираемся, – сказала Яна. – Правда, няня?

Та кивнула.

Значит, следить за ними было не обязательно. Можно показать, как умеют плавать «росомахи».

Они оставили на топчанах одежду, пробежали по голубому песку, приятно покалывающему ступни, и кинулись в лазурную воду, разметав вокруг мириады брызг. Тут же выяснилось, что у берега чрезвычайно мелко, и пришлось пройти метров пятьдесят прочь, прежде чем уровень воды достиг пояса. И тогда Осетр поплыл, баттерфляем, с самой высокой скоростью, на какую был способен. Хотелось показать себя во всей красе. И он показал! А когда, наконец, успокоился и лег на воду, обнаружилось, что рядом плывет Яна.

Наверное, у него было в этот момент уморительное выражение лица, потому что она рассмеялась.

– Я за родной институт все десять лет плавала. Чемпионкой столицы была. Так что не удивляйтесь.

– Да я и не удивляюсь.

Было так хорошо лежать на воде рядом с нею. Океан был соленый, и утонуть в такой воде мог только топор. Да и то если без топорища… А еще можно было протянуть руку под водой и коснуться ее попы, чуть-чуть, осторожно, так, чтобы она даже не почувствовала. Но на это Осетр уже не решился.