Охрана ни на миг не выпускала меня из поля зрения. За мной неотрывно наблюдало сразу несколько пар глаз, не считая, полагаю, скрытых видеокамер. Однако стоило возле клетки появиться невооруженному человеку в гражданской одежде, который приказал охранникам удалиться, как те, не сказав ни слова, тут же подчинились. Удалились они, должно быть, не очень, но в поле моего зрения их больше не было. Единственным, кто теперь стоял передо мной, был этот тип – на вид не слишком воинственный, но в глазах его читалась самоуверенность, присущая людям, наделенным большой властью. Даже у шейха аль-Наджиба, с которым мы полгода проработали бок о бок, не было во взгляде столь очевидного превосходства, даром что он имел немалое влияние на Ближнем Востоке.

В остальном этот подтянутый человек средних лет, носящий аккуратную прическу, выглядел довольно заурядно. Таким же, вероятно, казался ему и пойманный «серый»; тут я судил по собственным ощущениям, которые пережил, когда впервые увидел Мастера без шапочки-маски. Но если командир этого отряда понятия не имел, как зовут пленника, то я узнал того, с кем мне предстояло вести разговор. Это и был Кирилл Константинович Кирсанов – создавший ЦИК русский олигарх. А также – человек, с которым мы намеревались встретиться, чтобы продать ему наши зеркальные пакали. Только встретиться с ним мы хотели бы при других обстоятельствах. Впрочем, это уже не имело значения. Покупатель прибыл в Орегон, но вот пересекутся ли теперь его пути с продавцами – большой вопрос…

– Ну здравствуй, Измаил, – обратился ко мне Кирсанов после того, как внимательно оглядел меня с ног до головы. – Наконец-то я получил шанс с тобой увидеться. Твои давние знакомые из моей Тринадцатой квест-группы: Осипов, Камохин, Брейгель и Орсон – немало мне о тебе рассказывали. То есть они рассказали мне то, что сумели выяснить о такой скрытной личности, как ты. Но этих сведений вполне хватило, чтобы я тоже начал искать встречи с тобой. Возможно, чуть настойчивее, чем тебе того хотелось бы. Поэтому извини меня, Измаил, за грубость… – Он указал на мою тюрьму. – Извини, но ты же понимаешь: будь у меня номер твоего мобильного телефона, мы договорились бы гораздо проще, безо всякого насилия с обеих сторон.

Я, похоже, ошибся, когда предположил, что Кирсанов не знает, кто перед ним. Он называл пленника по имени, причем достаточно уверенно, хотя, по его же словам, прежде лично с ним не встречался. Выходило, что Кирилл Константинович опознал Измаила по фотографиям, сделанным упомянутой им квест-группой. Не той, с которой столкнулись мы, а другой. Не важно, в какой части света неведомый нам квестер Осипов и его товарищи сталкивались с этим «серым». Важно то, что они тоже видели его без маски. И не только видели, но и узнали его имя. Если они, так же, как мы, участвовали в игре, значит, им удалось выиграть ее. Почему? Да потому, что в противном случае они не вернулись бы в ЦИК и не доложили боссу о встрече с Измаилом.

Мне следовало тщательно взвесить все сделанные мною выводы. И только потом решать, какую стратегию избрать для беседы: блефовать, прикинувшись этим Измаилом; блефовать, выдав себя за другого «серого»; сказать полуправду, умолчав о том, кто я есть на самом деле; быть с Кирсановым полностью откровенным, не утаив от него ничего. Однако, вколов мне «сыворотку правды», он лишил меня такого выбора. Сыворотка, возможно, не подействовала бы на разум настоящего «серого», но мой оказался не в силах ей сопротивляться.

– Я не Измаил, – признался я, вставая с нар и подходя к решетке. Теперь, когда у меня появился собеседник, желание выговориться снова стало зудеть во мне хуже чесотки. – Я – полковник Родион Грязнов, которого «серые» вызволили из тюрьмы и втянули в свою проклятую игру. Хочешь поймать настоящего «серого», прикажи схватить священника, который выдал меня вам. Он не просто «серый» – он самый настоящий Мастер Игры! И это он переселил мой разум в тело какого-то Измаила, которое потом тебе и подсунул!

– Да, чего-то подобного я и ожидал, – ответил Кирсанов, разочарованно покачав головой. – Не то чтобы я сильно надеялся на «сыворотку правды», но попробовать все равно стоило… Хотя врешь ты тоже очень странно. Мог ведь просто сказать, что ты какой-нибудь Джон Смит, который понятия не имеет, что здесь происходит. Однако признаться, что ты – Грязный Ирод – это, конечно, смело! Особенно принимая во внимание факт, что полковник Грязнов полгода как мертв, о чем вы – всезнающие «серые» – наверняка в курсе… Хм, даже не знаю, как на твое заявление и реагировать… – И, обернувшись, крикнул по-английски: – Святой отец, будьте добры, подойдите к нам, пожалуйста!

Напустив на себя вид смиренного божьего служителя, Мастер Игры приблизился к Кирсанову. И, встав рядом с ним, полюбопытствовал:

– Что вам угодно, сын мой? Что-нибудь не так?

– Объясните мне еще раз, святой отец, почему вы были уверены в том, что вам удастся заманить «серого» в ловушку? – попросил Кирилл Константинович. – Так уверены, что даже поклялись мне в этом самим Богом… Только давайте без этих ваших откровений свыше и прочей мистики. Раз уж я и вы заключили деловое соглашение, я требую, чтобы вы были честны со мной до конца. А иначе я ведь могу усомниться в том, что вы свели меня с нужным субъектом, и расторгнуть наш договор.