В городишке вышел только он один, автобус пошёл дальше. Адрес у него был на бумажке, и он ткнул её под нос прохожему:

– Битте!

Прохожий объяснил, как мог, и вот Алексей уже стоял перед дверью маленького домика. Крыша из красной черепицы, цветы в палисаднике, чистота вокруг – прямо картинка. Ну да, он же в Германии, где прежде всего орднунг – порядок! Подняв руку к кнопке звонка, он почувствовал, что пальцы бьёт мелкая дрожь.

На звонок вышел молодой, лет семнадцати-восемнадцати, парень.

– Гутен таг! – первым поздоровался он.

– Конрад Бюллов! – медленно произнёс Алексей.

«Вот сколько раз уже говорил себе – учи языки, – корил он себя, – во время переносов освоил латынь и греческий, с Конрадом общался на дикой смеси немецкого, русского и латыни, а ни одного из современных языков выучить так и не удосужился».

Все цивилизованные люди кроме родного языка знают и другой – немецкий, английский, испанский, итальянский. Впрочем, в Европе чаще общаются на немецком.

К удивлению Алексея, парень улыбнулся, сделал приглашающий жест и отступил в сторону.

Алексей держал себя в руках, но сердце колотилось.

Парень провёл его в небольшую гостиную. В глаза сразу бросился небольшой чёрно-белый фотопортрет Конрада – снимок наверняка ещё довоенный. Молодое лицо, ветер треплет волосы, рубашка расстёгнута, улыбка во весь рот…

Алексей стоял столбом перед старым фото – ура, он попал к родне Конрада!

Парень кашлянул, привлекая внимание Алексея, и указал ему на кресло. Алексей уселся, поставил рядом небольшую дорожную сумку.

– Айн момент! – парень вышел. «Наверное, за родителями пошёл», – подумал Алексей.

Прошла минута, вторая, пять… Внезапно послышались шаркающие шаги, и из другой комнаты вышел старик, опирающийся на клюку.

Алексея едва не хватил апоплексический удар – это был Конрад! Старый, седой, всё лицо в морщинах – но это был он!

В горле застрял комок, губы пересохли. Алексей силился что-то сказать, но не мог.

С помощью внука старик уселся в кресло.

– Гутен таг, – поздоровался он с гостем. И голос был его, Конрада. Старческий, с надтреснутыми нотками, но, чёрт возьми, Алексей узнал этот голос!

– Ты меня не узнаёшь? – спросил Алексей.

При звуке его голоса Конрад вскинул голову, пристально всматриваясь в сидящего перед ним Алексея, что-то сказал парню, и тот подал ему очки. Конрад нацепил их на нос, поправил, по-прежнему не отводя взгляда от Алексея, и вдруг неожиданно вскочил. Сам, без посторонней помощи, сделал шаг вперёд.

– Анри? Или Алексей?

Алексей тоже вскочил и бросился к Конраду. Они обнялись. У обоих по щекам текли слёзы.

Парень стоял в стороне и удивлённо таращил глаза – что могло быть общего у молодого иностранца и его деда?

– Вальтер, оставь нас, – попросил его Конрад, – всё хорошо, это мой давний друг. И распорядись начёт угощения, гость останется у нас.

Парень кивнул и вышел.

– Внук! – горделиво сказал Конрад.

Они так и стояли, обнявшись, не в силах оторваться друг от друга. Странная штука время. Они жили каждый в своей эпохе, неожиданно встретились в одиннадцатом веке, и вот теперь, восемь веков спустя, стоят обнявшись. Но тогда они были одного возраста, а теперь один – глубокий старик, а другой почти не изменился.

– Садись, – спохватился Конрад, с трудом усаживаясь в своё кресло, – не чаял я когда-нибудь тебя увидеть. Сам видишь, я уже дряхлый старик, и года мои сочтены. А от тебя – ни весточки.

– Приехал, как только смог. Я ведь вернулся из того времени два месяца назад. Начал тебя разыскивать в Дрездене, в разных архивах, но все ответы были неутешительны – о судьбе пропавшего без вести ефрейтора Бюллова сведениями не располагаем. Уж отчаялся, когда появилась надежда.

– А, не забыл обещания?

– Как можно? Я ведь его умирающему другу давал! Ехал к твоей родне, а встретил тебя самого.

– Как удивительна жизнь! Я ведь после боя с половцами в Дрездене оказался в родительском доме. Сказал, что попал под бомбёжку, ранен был. Тогда, в конце тысяча девятьсот сорок четвёртого, уже понятно было – и что войне скоро конец, и что мы её проиграли. Мать на фронт не отпустила, да я и сам не рвался. А когда город каждый день и каждую ночь бомбить стали, мы эвакуировались, прятались у родни. Так и выжили. Я семьёй обзавёлся, детьми. Жена год назад умерла, а дети живы. Вот, внук со мной живёт, помогает.