— У моей пробег триста тысяч, и я…

— Триста тысяч километров?

— Правда-правда.

Михаэль стряхнул пепел в подставку для яиц, стоявшую на его тарелке.

— Тогда она тоже уже заслужила имя. Как насчет Габриэлы, по-моему, подошло бы, красная Габриэла? У нас одно время была Изабелла, наш первый «трабант», серый с серой крышей, — у вас бы, наверное, сказали, цвета слоновой кости.

— J'o napot! — Около их стола очутилась женщина — дама в шляпке и с блестящими светло-розовым блеском губами. Костюм в мелкую черно-белую клетку был ей немного маловат.

Она спросила что-то по-венгерски. Когда она произнесла имя «Эржи» и указала на открытую дверь, у нее из рук, разлетевшись по садовой дорожке, выпала стопка журналов.

— Какой пассаж, — сказал Адам и вскочил с места, чтобы помочь ей.

— K"osz"on"om, k"osz"on"om sz'epen! — восклицала она полушутя, полусерьезно и не остановилась даже тогда, когда все журналы уже были подняты с земли, а Пепи и госпожа Ангьяль подошли поздороваться.

— K"osz"on"om.

— Это Магда, — сказала Пепи, — наша подруга.

Магда за руку поздоровалась с каждым из присутствующих, для нее освободили место, госпожа Ангьяль принесла чашку и для нее. Пепи поставила на стол стаканчик с яйцом. Адам, который держал в руке журналы, остановился и начал листать верхний, то и дело посматривая на Магду. Шляпка, которую она попыталась поправить, съехала набекрень, что придавало Магде лихой вид.

Михаэль взял кофейник, налил ей кофе, задул свечку в высокой подставке под чайник и снял крышку с сахарницы.

Магда посмотрела на Михаэля сияющими глазами и что-то сказала Пепи.

— Госпожа Ласло говорит, что она очень рада видеть вас здесь.

— А я-то как рад, здесь просто чудесно.

Он с улыбкой взглянул на Эвелин.

Пепи перевела. Они помолчали, потом Магда снова нагнулась к Пепи и начала шептать ей что-то на ухо. Чем дольше она шептала, тем сильнее хихикала. Пепи же, поначалу склонившаяся к ней, теперь сидела очень прямо и с серьезным видом смотрела перед собой. Окончив шептать, Магда разразилась хохотом.

— Госпожа Ласло говорит, — сказала Пепи, — что она о вас много слышала.

— Ну, надеюсь, только хорошее, — сказал Михаэль и рассмеялся вместе с госпожой Ласло. — Надеюсь, только хорошее, — повторил он и вопросительно посмотрел на Пепи, которая, кажется, не собиралась переводить его добавление.

— Госпожа Ласло надеется, — сказала Пепи и подняла глаза, словно ища чего-то на небе, — надеется, что вы сошьете для нее платье.

— Ах, Магда счастлива, мне даже переводить не нужно, вы только посмотрите на Магду!

— Она только надеется, — добавила Пепи, — что сможет оплатить работу мастера, вот что ее беспокоит.

Адам улыбнулся Магде, которая говорила без умолку, трогала материал и все время поглядывала то в раскрытый журнал, то на рисунок Адама.

— Я еще даже не начинал, а вы так говорите, как будто уже все готово.

— Но, господин Адам, по тому, как вы об этом рассказываете, как вы это говорите, мы понимаем, что это будет особенное, нечто очень, очень особенное.

— Хорошо, что ты отговорил ее от платья.

— Оно бы правда только в шкафу зря висело, — сказал Адам.

— Юбку она может и отдельно носить.

— Мне ей это перевести?

— Скажи ей, что у нее хорошая фигура.

— Хорошая фигура? — спросила Пепи.

Госпожа Ангьяль тоже с удивлением взглянула на него. Магда повернулась и беспомощно на них посмотрела.

— Ну, скажи ей, скажи. Она немного склонна к полноте, но пропорции правильные, а это — самое главное, как у вас, правда ведь?

Пепи и госпожа Ангьяль обменялись взглядами, а потом заговорили одновременно. Госпожа Ангьяль нарисовала в воздухе волнистую линию и тут же — еще одну такую же вдоль своего туловища. Магда пристально посмотрела в зеркало, словно желая проверить сказанное, подняла подбородок и застыла без движения.

— А теперь, пожалуйста, скажите ей, что платите мне вы, что моя работа — это подарок, иначе ей придется унести материал с собой…

— Подарок? — Мать и дочь уставились на него.