— Надо быть оптимистом, Элоиза. Если рассуждать как ты, можно и свихнуться. Получается, что вокруг одни скоты, гады и сволочи. Но это ТЫ их такими видишь. А хороших-то людей искать не пробовала?

«Пробовала. По отношению ко мне таких не было, нет и не будет, видимо, никогда».

— А я? — начал злиться Святослав.

«Ты-ы? Я просто не хочу тебя обижать».

Парень попытался успокоиться, взять себя в руки, но взгляд кошки — холодный, безразличный — его просто бесил. Кошка не сводила с него глаз. Славка отступил на два шага, стиснул кулаки и дал ярости излиться наружу:

— Какая же ты всё-таки неблагодарная дура! Мозги у тебя воистину кошачьи, эгоистка! Ровнять добро и зло по себе — это всё, что ты умеешь? Ты дальше своего сопливого розового носа не видишь ни хрена! Ни черта не замечая, ты готова с грязью смешать и тех, кто тебе добро делает! Да пропади ты пропадом, Элоиза!

Славке на плечо опустилась чья-то рука. Одновременно голову раскалённой иглой пронзил крик Элоизы: «Аа-ааа!». Кошка на каменных перилах моста выгнула дугой спину, прижала к затылку уши, взъерошила шерсть на загривке и зашипела. Святослав обернулся. За его спиной стоял ОН — тот самый парень в кожаной куртке. На Славку он не смотрел.

— Отдашь её мне? — прозвучал в тишине его голос, — С ней же одни проблемы, Святослав. Она — ведьма. Не человек. У неё нет души. Ты же сам видишь.

— Нет.

Святославу показалось, что не он произнёс это короткое слово. Но рука, державшая его за плечо, разжалась. ОН был удивлён.

— Подумай хорошенько, парень. Зачем она тебе? Опасно держать за пазухой ядовитую змею. Когда-нибудь она тебя укусит, но менять что-либо будет уже слишком поздно.

Парень посмотрел на кошку. Она уже не казалась такой воинственной, как минуту назад. Скорее, жалкой. Лапки дрожали, рот приоткрыт, будто кошка вот-вот закричит, а в глазах бликами света от фонаря на берегу качался страх.

— Не отдам. Не отдам, ясно? Я хочу, чтобы она жила и не боялась скотов вроде тебя! Ты же убить её хочешь? Да? Урод ты, вот кто!

— Я — урод? — насмешливо протянул ОН.

— А кто ж ещё-то? Конечно урод, если считаешь, что я способен отдать на верную смерть несчастную, запуганную девчонку! Проваливай.

— Ты же сам минуту назад отказался от неё, — в ЕГО голосе появились уверенные нотки, крепшие с каждым словом, — Или не тобой было сказано «пропади ты пропадом», а?

Святослав подошёл к перилам моста и погладил кошку. Зверёк под его ладонью обмяк, прижавшись животом к холодному камню, и закрыл измученные страхом глаза. Маленькое сердце колотилось, как птица о прутья клетки. Славка решительно взял кошку на руки, посадил её за пазуху, поправил плащ.

— Слушай, ТЫ, — сказал он, не поворачиваясь к собеседнику, — Один раз я спас её, и теперь её жизнь принадлежит мне.

— Святослав, такого закона не существует в нашем обществе, — с насмешкой произнёс парень в кожаной куртке.

— В обществе людей. Но она — ведьма, ты же сам сказал. Значит, с ней я могу поступить так. А то, что я наорал на неё, касается только её и меня. Но тебя — никаким краем.

— Ну-ну, посмотрим.

Из темноты послышался короткий, сухой смешок и удаляющиеся шаги. ОН ушёл. А его место занял ветер. Холодный, порывистый, он заставил Святослава поёжиться и крепче прижать к себе затаившуюся под плащом кошку.

— Ну, пойдём домой? — спросил он в темноту.

— Мя-ау…

Дома парень высадил кошку на пол, и она убежала в комнату. Святослав снял в коридоре плащ и ботинки, прошёл на кухню, уселся за пустой стол, уронил голову на руки и задумался. Тикали часы на руке, негромко урчал холодильник, ругались соседи с верхнего этажа. Пусто. Непонятно пусто.

— Слав…

— Чего тебе? — спросил он нарочито грубо, не поднимая головы.

— Ты был прав. Ты спас мне жизнь, а я… Я ничем…

— Перестань. Просто я немного вспылил, и теперь раскаиваюсь.

— Я не хочу, чтобы было вот так… Хочется, чтобы никому из-за меня не было плохо… Слав, прости.

— За что?

— За меня, — ответила она и замолчала.

Святослав поднял голову. Элоиза стояла перед ним бледная, с затравленными глазами. Из одежды на ней было только махровое полотенце, края которого она придерживала на груди судорожно стиснутыми пальцами.

— Элоиза, да ты что? — прошептал Славка охрипшим вдруг голосом.

Вместо ответа она отпустила полотенце, которое упало у её босых ног ненужной тряпкой.