Вскоре руки Сенсея были полностью свободны. Он понимал, что времени у него практически нет, так как спуск в штольню, как бы глубока она ни была, не мог продолжаться вечно. Быстро развязав друзей, Сенсей велел им освободить бомжей. Однако Некра, первым делом, принялся ощупывать свои новые вставные зубы.

– Если выберемся, теперь моя очередь тебе зубы вставлять!
– заверил Сенсей египтянина.

– Новые?
– недоверчиво спросил тот.

– Обижаешь!
– возмутился Сенсей, продолжая вертеть головой в поисках чего-нибудь в лифтовой кабине, что можно было бы использовать в качестве оружия.

Сенсей видел обитателей штольни в деле и прекрасно понимал, что с голыми руками против них не он протянет и тридцати секунд. Не помогут все его хваленые бойцовские навыки. Отвратительное зверье просто нарежет его как сало на ломти своими чудовищными когтями.

Тут взгляд его остановился на блестящей металлической полосе плинтуса, который разделял плоскости стен и потолка по всему периметру лифтовой кабины.

– Знать бы из чего еще она сделана, - пробормотал он себе под нос.
– А то окажется полированным алюминием или того хуже пластиком.

Отогнав бомжей в сторону, он присел на корточки и внимательно вгляделся. Вскоре он обнаружил, что плинтус прикручен к полу в нескольких местах старинными шурупами, головка которых имеет один единственный паз под плоскую отвертку.

– У тебя отвертки случайно нет?
– спросил он Иннокентия Павловича.

– Я что похож на Хоттабыча?
– возмущенно пошевелил усами антиквар.

– Вот это не подойдет?
– из толпы бомжей высунулась грязная, годами не мытая рука, сжимавшая маленький плоский обломок ножа.

– Ну, ты земляк даешь!
– восхитился Сенсей, принимая у бомжа инструмент.
– Ты его, где прятал?

– Тебе лучше не знать, - расхохотался тот, обнажив голые десны и черные пеньки гнилых зубов.

Сенсей, вздрогнув от отвращения, чуть было не выронил грязный обломок.

– Твою мать, предупреждать надо!
– бормотал он, принимаясь концом тупого ножа выворачивать шуруп из плинтуса.

Но пальцы на разбитых кулаках слушались его плохо.

– Дай-ка сюда!
– хозяин ножа отобрал у него инструмент и принялся быстро и умело выкручивать шурупы один за другим.

– Да ты братец мастер!
– изумился Иннокентий Павлович и расправил свои, приунывшие было, усы.
– Где так навострился, если не секрет?

– Где, где, в Караганде!
– усмехнулся бомж.
– За всякую хрень из цветного металла скупщики приличную деньгу дают. Только воровать надо с умом и быстро, иначе могут поймать и покалечить. Вот отсюда и навык.

– Меньше болтай, крути, давай!
– дал ему подзатыльник Сенсей.

Как, оказалось, торопил он бомжа совершенно напрасно, так как через несколько секунд уже сжимал в руках блестящую полосу металла длинной около двух метров. С обоих ее краев были сняты под углом фаски, что образовывало некую пародию на режущие кромки. Прикинув металлическую полосу на руке, Сенсей с удовлетворением отметил, что она достаточно увесиста. А это означало, что сделана она, скорее всего, из хромированного железа, а не из мягкого алюминиевого сплава.

– Такая длинная кочерга мне нафиг не нужна!
– проворчал Сенсей и, повернувшись к бомжам, сказал.
– Эй вы, братья по разуму! Дайте какую-нибудь тряпку.

– Откуда же у нас тряпки?
– удивился один из них.
– У нас все отобрали, а то, что есть так это добротные носибельные вещи.

– Слышь ты, домовенок Кузя!
– прикрикнул на него Сенсей.
– Через пару минут тебя динозавры сожрут вместе с твоими носибельными вещами и не подавятся! Делай, что говорят, если жить хочешь!

Недовольно ворча, бомж отодрал рукав со своего замызганного пиджака и с видом оскорбленной добродетели швырнул его Сенею. Тот быстро разорвал рукав пополам и сноровисто обмотал конец металлической полосы тряпкой для того чтобы не порезать об нее руку. Потом прикинув где у нее середина, он велел Иннокентию Павловичу встать туда. Взявшись за обмотанный конец полосы, он с кряхтением загнул ее вверх под углом в девяносто градусов. Потом он вернул полосу в первоначальное положение. Сенсей сгибал и разгибал плинтус, не переставая до тех пор, пока тот со звоном не разломился пополам.

Подобрав второй кусок с пола, Сенсей проворно обернул его конец остатком рукава от пиджака бомжа.

Взяв в каждую руку по полосе металла, он поочередно рубанул ими воздух и удовлетворенно хмыкнул:

– Не бог весть что, но все лучше, чем ничего!

Бомжи опасливо попятились от него в дальний угол лифта.

– Интересно сколько у нас времени до приземления?
– спросил Сенсей у Иннокентия Павловича.

– Кто ж его знает?
– пожал плечами тот.
– Пока вроде все еще спускаемся.