— Зачем вы так о нем говорите? — искренне возмутилась Карина, уязвленная тоном своего собеседника. — Ведь именно он все устроил. Только благодаря его усилиям я смогла приехать сюда и предупредить вас.

— Как только мне потребуется помощь Джима, я немедленно к нему обращусь, — выпалил мистер Холт. — А такой невероятной, нелепой и смешной истории я еще никогда не слышал! Наверное, мне лучше попробовать дозвониться мисс Вестон. От нее толку куда больше. А что касается всех этих краж, первичных и вторичных, и налетов Феликса Мэйнвэринга на мой личный сейф, то, честно говоря, не сомневаюсь, что весь мир и в первую очередь, конечно, вы сами просто сошли с ума.

С этими словами молодой человек прошел через комнату и снял телефонную трубку. Карина теперь уже не могла справиться со слезами. Они свободно, беспомощно наполнили глаза и текли по щекам. Обидным казались не только его слова. Сам тон казался оскорбительным, такой резкий и раздраженный. Нет, терпеть все это уже просто невозможно!

Почти ничего перед собой не видя, Карина прошла по комнате. Гарлэнд тем временем объяснял телефонистке, что ему нужен частный звонок в Англию, в офис мисс Вестон. Карина открыла дверь и оказалась в коридоре. Дошла до холла. Слуга, встречавший ее, услужливо подхватил чемодан.

— Мемсахиб желает такси? — поинтересовался он.

Карина покачала головой и взяла из его рук чемодан.

— Я... я пойду пешком, — пробормотала она, едва справляясь со слезами.

Она и не пыталась вытереть их. Какое все это теперь уже имело значение? Девушка вышла под палящее солнце, прошла мимо необыкновенных, сияющих всеми красками мира цветов, по тенистой аллее и оказалась на дороге, вдоль которой тоже стояли высокие, раскидистые деревья. Она и понятия не имела, куда идет. Знала только, что должна как можно быстрее уйти отсюда, из этого богатого и красивого дома, от мистера Гарлэнда Холта. Если ей хотя бы еще раз придется услышать этот полный презрения и негодования голос, то сердце ее не выдержит и разорвется. Но она все равно любит его, и с этим нельзя сделать ровным счетом ничего!

Чемодан казался очень тяжелым, а кроме того, стояла невозможная жара. Но Карина все шла и шла. Движение на дороге явно увеличилось. Интересно, почему? Девушка оглянулась и увидела указатель: «Тадж-Махал». Искра интереса пронзила даже ее обиду и безысходность. Что бы с ней ни случилось, уж это чудо света она обязательно должна посмотреть!

Еще ребенком Карина с восхищением рассматривала яркие картинки в книжках, читала рассказы о красоте этого храма и мечтала, что когда-нибудь и ей доведется на него взглянуть. Так как же можно уехать, не увидев его?

Никто и не обратил внимания на скромную девушку, прошедшую сквозь ворота и поднявшуюся по широкой мраморной лестнице. Индийцы продавали открытки с видами храма и крошечные его копии. Вокруг было очень много посетителей из разных городов и деревень Индии и несколько иностранных туристов. К счастью, никто не заговаривал с Кариной, словно не замечая ее.

И вдруг, совершенно неожиданно, взору девушки открылся Тадж-Махал. Храм оказался еще прекраснее, чем она могла себе представить. На фоне голубого неба он казался розовым, опаловым, словно только что сойдя с чудесного ковра.

Карина прошла по ступеням величественной лестницы. В воде бассейна отражались высокие стройные кипарисы. Прозрачные фонтаны словно направляли взгляд гостя к самому храму, к его безупречности и совершенству.

Девушка не пошла прямо. Вместо этого она свернула в сторону и нашла себе место на зеленой лужайке, простиравшейся по обе стороны кипарисовой аллеи. Усевшись в тени, она начала внимательно разглядывать сначала купол, а потом и изысканно-стройные минареты.

А ведь этот мавзолей построили во имя любви, напомнила себе Карина. Она понимала, что для нее он навсегда останется напоминанием о собственной утраченной любви. Любви недоступной в той же мере, в какой Мумтаз Махал оказалась недоступной Шах Джахану, который посвятил ей этот волшебный памятник.

Храм выглядел настолько красивым, что красота эта, казалось, проникала в самую глубину души, превращая зрителя в часть воплощенной в камне красоты и печали. Карина уже не могла больше выносить ни эту красоту, ни собственное горе. Она начала плакать по-настоящему.

— Карина!

Девушка неожиданно услышала собственное имя. Но она даже не пошевелилась и не оглянулась.

Он присел рядом и обнял ее за плечи.

— Не надо, Карина, не плачь так горько, — нежно попросил он.

— Ничего... ничего не могу поделать, — пролепетала, всхлипывая, совсем ослабевшая и потерявшая самообладание девушка. — Храм такой красивый... а он... он сам, наверное, был так несчастен... так же, как и я...

— Кто он? — не понял Гарлэнд.

Девушка, борясь со слезами, пробормотала:

— Он... он ведь ее очень любил и... и потерял...

Рыдания не дали договорить. Все отступило. Остались лишь собственное несчастье и мраморная печаль храма недостижимой любви.

— Пожалуйста, перестань плакать, Карина! Успокойся! Я не могу больше выносить твоих слез! Я сейчас и сам заплачу!

Слова эти прозвучали настолько неожиданно, что девушка изумленно взглянула на Гарлэнда, на секунду забыв о собственном горе. Слезы дрожали на длинных черных ресницах, а рот даже искривился от рыданий.