Вооружение на внешних подвесках заменили приборами. Изготовленные по чертежам Николь, они превратили всю наружную поверхность корабля в один сплошной сверхчувствительный орган. Впрочем, четыре ракеты малого калибра и четыре автоматических пушки все же оставили. Чай, не на прогулку собрались. Всю обшивку покрыли веществом с минимальными отражающими свойствами. Попросту сажей с каким-то связующим. Степа вообще облазил весь корабль, проверил до последнего винтика. Ну и инструментом запасся, запчастями, материалами.

Старт и вся дорога до места прошли без происшествий. Собственно зона поиска размерами в сотни раз превышала всю область, колонизированную землянами, так что о попытке найти что-либо конкретное даже и речи не шло. Просто выключили двигатели в месте, где условия совпадали с теми, что предположила Николь. То есть в четверти парсека за пределами первой попавшейся звездной системы.

Кроме того, отключили все излучающие устройства: радары, радиомаяк, системы автоответа. Степа предположил, что раз «нечто» как-то находит цель, то им не следует ему в этом помогать. Их задача обнаружить, а не быть обнаруженными. По этой же причине все внешние поверхности корабля были вычернены, вопреки традиции покрывать обшивку отражателем. И потянулись томительные вахты у приборов. Скука и однообразие усугублялись неудобствами от постоянного ношения скафандров по Степиному настоянию.

Их аппаратура обозревала всю сферу, но весьма непросто было себе представить, что она наблюдала. Нет, если речь шла об оптических наблюдениях в видимой, инфракрасной и ультрафиолетовой части спектра, то здесь все было обычно. Ничего нового не было и в непрерывной гамма и рентгеновской спектрометрии, как, впрочем, и в слежении за радиоволновым диапазоном. Закавыка была в интерпретации данных, которые сообщала аппаратура, спроектированная Николь. Она выдавала на экран какие-то смутные образы, то ли тени, то ли кляксы. Это называлось «возмущения тонкой структуры электромагнитного поля», и ровным счетом никак не объяснялось. Шаманство какое-то.

Собственно, настоящая аппаратура не регистрировала ничего, что могло бы насторожить. Обычные данные, характерные для данного места. А вот «чудесные картинки» из специальных приборов время от времени давали повод поломать голову. Ведь они появлялись под воздействием реальных событий, произошедших здесь, рядом. То мелькнет что-то, то появится неясный контур, увеличится, снова сойдет на нет. Ретта предложила гипотезу, что это следы неких объектов, движущихся со скоростью света. Зная угловые смещения, оставалось рассчитать траектории. Получили ряд прямых. Это уже вполне реальная зацепка.

Итак, здесь действительно есть нечто без массы покоя и обладающее некими электромагнитными свойствами, перемещающееся прямолинейно со скоростью света, то есть так, как распространяются все электромагнитные взаимодействия: радиоволны, свет, гамма кванты. Но только объем этого нечто — многие десятки кубических километров. И еще оно может менять направление движения. И останавливаться. Эти события тоже удалось несколько раз наблюдать.

Обнаруживать эти феномены иной раз удавалось по несколько раз в сутки, а случалось, что неделями — ни одного. Закономерностей в их траекториях тоже отметить не удалось. Собирались уже удовлетвориться тем, что удалось найти, и возвращаться, как вдруг в корабле погас свет. И основное освещение, и дежурное, и аварийное. И все приборы, устройства, механизмы. Словно отменили свойство электропроводности.

Степа поднес к глазам руку с часами и нажал кнопку подсветки. Дудки, и тут ничего. Все электрическое отключилось совершенно. Итак, картина начала проясняться. Таинственный феномен накрывает корабль и все, что потребляет электроэнергию, перестает работать. То есть абсолютно все, что есть на корабле. Дальше следует медленная смерть от переохлаждения. Или от удушья, сразу и не скажешь, что произойдет быстрее. То ли скажется обеднение кислородом внутреннего объема корабля, то ли потеря тепла сквозь слой термоизоляции.

Конечно, агонию можно сильно растянуть, оставаясь в скафандрах. В них легко нагреть весь объем теплом собственного тела, а система регенерации воздуха не требует электроэнергии. Тогда все упрется в запас кислорода. Или в ресурс поглотителей углекислоты. В общем, перспективы захватывающие. Стоит поцарапаться. На ощупь нашел своих спутниц и притянул их шлемы к своему. Иначе не слышно.

Первой заговорила Николь.

— Не успела доложить, за мгновение до того, как вывинтили пробки, «нечто» было обнаружено со всех направлений. Так что мы внутри феномена.

— Что думает экипаж? — Степа решил, что прошло достаточно времени, и шок неожиданности прошел. — В старинные времена считалось правильным, когда первым на совете говорил младший. Твое мнение, Николь?

— Мое мнение, что первым говорить тебе, Степа. Я уже прожила две жизни, правда, не очень длинные, но мне нынче за шестьдесят. А Ретта старше нас обоих, вместе взятых.

Это препирательство окончательно вывело Степу из ступора, и он откровенно доложил, что ума не приложит, как выкручиваться, поскольку, в его понимании, нарушены законы физики. Не все, конечно, но те, что касаются электричества.