— Вы, молодые люди, беседуйте. — Флора незаметно пнула Престона под столом. — А я пойду посижу с Тристой.

— А я… у меня есть кое-какой материал, чтобы почитать, — сказал Престон, — так что прошу прощения…

Флора и Престон оставили Сахарную Энн наедине с двумя молодыми джентльменами и поднялись наверх.

Устроившись на стуле возле постели Тристы, Флора тихонько засмеялась:

— Триста, если бы мы могли отнести тебя вниз, ты бы тоже на это посмотрела. Уэбб Маккуиллан ревнивее мексиканского быка — он жутко ревнует Сахарную Энн, а мальчик Ярборо знает это и дразнит его. Конечно, Джеймс тоже испытывает к ней приятные чувства: насколько я понимаю, в детстве он был в нее влюблен. Эта Сахарная Энн дурит им голову. Хорошенькая, как картинка, и храбрая, какой только может быть женщина. Держу пари на пятьсот долларов золотом, что она может своим приятным разговором настроить Джеймса против Фицуоррена.

— Сахарная Энн, — раздался тихий шепот.

Флора напряглась; тревога наполнила ее сердце.

— Опять! Ты снова произнесла это имя. Мне не померещилось. Я так и знала, что нет. Я знала, что слышала на самом деле, как ты это сказала. Доктор Джон не уверен, но он говорит, возможно, ты выйдешь из комы. О, слава Господу! Слава Господу, Триста!

Флора говорила еще целый час, но Триста ничего больше не произнесла.

К тому времени когда Джеймс Ярборо наконец уловил намек и уехал, Уэбб сжевал добрых три сигары. Конечно, это не был такой уж прямой намек, который ясно дал бы понять гостю, чтобы он убирался, поэтому Уэбб в конце концов просто встал и сказал:

— Джеймс, тебе пора. Мы хотели бы лечь спать.

Брови лейтенанта изумленно взметнулись вверх, но затем он миролюбиво ухмыльнулся.

— О, проклятие, я не хотел сказать ничего плохого. — Уэбб поспешно попытался исправить ситуацию.

— А что же тогда? — спросила Сахарная Энн.

— То есть я не имел в виду, что мы собираемся лечь спать вместе.

Ее щеки порозовели.

— Ну конечно, нет! — Повернувшись к гостю, она сказала: — Джеймс, не позволяй этому хаму выгонять тебя. Мы так замечательно говорили о старых временах, и… спасибо большое за твое обещание помочь.

— Поверь, я тоже испытал самое настоящее наслаждение. Не могу ничего обещать, Сахарная Энн, но я поговорю с шефом завтра же днем, если у меня появится шанс, или сразу с утра в понедельник, это уж точно.

— Спасибо тебе. — Сахарная Энн встала на цыпочки и поцеловала Джеймса в щеку.

Подтолкнув лейтенанта раз-другой локтем, Уэбб наконец пододвинул его к двери. Когда он обернулся, чтобы посмотреть на Сахарную Энн, ее глаза горели огнем. То, как вздернулся ее подбородок, как кулаки уперлись в бедра, как натянулся зеленый шелк платья на груди, мгновенно распалило его. Прежде чем Уэбб понял, что делает, он схватил ее и поцеловал.

Проклятие, но она хорошо чувствовала себя в его объятиях. Ее губы оказались мягкими, когда она дышала ему в лицо. Мягкие, теплые и приятные.

— Сладкая, как сахар, — бормотал он, крепче прижимая ее к себе, потом снова поцеловал.

Сначала она поцеловала его в ответ с тихим, мурлыкающим стоном, потом он почувствовал, как ее тело напряглось. Поколебавшись секунду, она принялась вырываться, сопротивляясь и шипя, как пума, пойманная в сети.

— Да как ты смеешь! — завизжала Сахарная Энн и тут же, вырвавшись, отвесила ему пощечину, да такую, что свет померк у него в глазах.

Уэбб был ошеломлен всем произошедшим.

— Что ты делаешь? Почему?

— Потому что… потому что… — бормотала она. — Ты поцеловал меня!

— Черт побери, ну да. И ты тоже меня поцеловала.

— Я не делала этого, сэр, и впредь не собираюсь. Я уважаемая вдова в трауре!

Услышав подобное заявление, Уэбб не мог удержаться и фыркнул.

Сахарная Энн уперла кулаки в бедра и подняла подбородок как можно выше.

— Что именно означает этот невежливый звук?

И тут он чуть не выложил ей начистоту, что она такая же вдова, Как он койот с бельмом на глазу. Однако лишь сказал:

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

— О том неприличном звуке, вот о чем. Ты сомневаешься в моих словах, Уэбб Маккуиллан?

— Я ни в чем не сомневаюсь, Сахарная Энн, но ты весь вечер строила глазки Ярборо, а теперь вдруг стала такой ханжой. Это странно.

— Ничего подобного! Ничего я такого не делала! Джеймс — мой старый и добрый друг.

— Поэтому ты поцеловала его?

— Я его не целовала.

Уэбб сложил руки на груди.

— А я говорю — целовала, а потом поцеловала меня. Думаю, если спросить самого Джеймса, он тоже сказал бы, что ты его поцеловала.

— Клюнуть в щеку старого друга — это вовсе не значит…

— Что — не значит?

Черт побери, будь он проклят, если не схватит ее и не поцелует еще раз!

Уэбб тут же исполнил свое желание, и она снова вздохнула с наслаждением прямо возле его губ.