Произведя не хитрые подсчёты, он невольно вздрогнул и, погладив пса по шее, тихо прошептал:

– Что ж снами будет, Ройка?

Но ответить ему пёс не успел. Из-за ближайшей палатки вывернули приехавшие к генералу янкерсы, и широко улыбнувшись, дружно заступили им дорогу. Насторожившись, Матвей сделал шаг в сторону, словно собираясь обойти их, но сделал он это, вопреки всем правилам собаководства. Между идущими, и собакой, проводника не оказалось.

По всем канонам, ведя собаку слева, проводник должен пропускать всех идущих на встречу справа, чтобы оказаться между собакой, и идущими на встречу людьми. Матвей сделал с точностью до наоборот. Между американцами и проводником, оказалась собака. Рой, до этого равнодушно шлёпавший по свежевыпавшему снегу, моментально напрягся, и чуть наморщив нос, издал тихое, предупреждающее рычание.

Растеряно отодвинувшись от блеснувших клыков, оба янкерса заметно побледнели, но улыбаться не перестали.

– Простите сэр, мы можем с вами поговорить?
– собравшись с духом, спросил брюнет.

– А разве вы не услышали ответы на все свои вопросы у генерала?
– иронично усмехнулся Матвей.

– Наши вопросы не касаются того, что было у генерала. Они касаются лично вас, - тут же нашёлся русоволосый.

– Я вас слушаю, - устало кивнул Матвей.

– Вы никогда не думали о том, чтобы сменить место жительства?
– сходу спросил брюнет.

– Это в Америку переехать, что ли?
– растерялся Матвей.

– Да. Можете взять с собой своего пса. Нам нужны такие люди как вы. Вы с самого начала принимали участие в этой войне. Вы знаете о собаках всё, что только может знать человек, и вы хотите воевать. Мы готовы предоставить вам такую возможность. Вы будете иметь всё, что пожелаете. Поймите, наша страна, это страна огромных возможностей…

В этот момент, Матвей, не выдержав, зашёлся хохотом, моментально перешедшим с кашель. Самозабвенно вещавший брюнет растеряно замолчал, глядя на проводника, как смотрит монах на проститутку. С желанием и обидой, что эти удовольствия ему не доступны. Кое-как успокоившись, Матвей утёр набежавшие от кашля слёзы и, покачав головой, ответил:

– Вам только в рекламе сниматься. Такая патетика, а уж слог..! Нет, я серьёзно, вам только на телевидении выступать.

– Я не понимаю, над чем вы смеётесь?
– мрачно насупился брюнет.

– Я бы возможно и воспринял ваши слова за правду, случись наш разговор лет пять, десять назад. Но сейчас, от вашей страны остались одни развалины. Именно поэтому вы приехали сюда, и именно поэтому мечтаете заполучить хоть одну натасканную собаку. Больше того, я знаю, что лично вы, мечтаете попасть в лабораторию и выкрасть хоть какую-то технологию. Не советую. Это может плохо для вас кончиться, - усмехнулся Матвей.

– Я должен расценивать ваш ответ, как отказ?
– гордо выпрямился брюнет.

– Именно так. Я родился в этой стране. Вырос в ней. И с первых дней войны дерусь за её свободу. Здесь погибли все мои близкие, и я не променяю её ни на какую другую. Поверьте, господа, я не из тех, кто распинается о патриотизме, но я люблю эту страну, и останусь здесь, - решительно ответил Матвей, гордо выпрямившись.

В этот момент, до русоволосого, наконец, дошло, что именно сказал им проводник. Растеряно покосившись на напарника, но толкнул его локтем и, перейдя на английский, тихо прошипел:

– Этот парень откуда-то знает про нашу затею с технологиями.

– Чёрт!- охнул брюнет, непроизвольно сунув руку под куртку.

Из-за палатки, словно черти из табакерки выскочили трое бойцов с автоматами в руках, и моментально блокировав приезжих, замерли, держа их на прицеле. Растеряно оглянувшись, янкерсы поняли, что основательно влипли, и медленно подняв руки над головами, затихли, ожидая дальнейших событий.

– Похоже, хорошего отношения, вы, господа не понимаете, - послышался голос, и к замершей группе подошёл полковник Савенков.

– Похоже, вы этого ожидали, - мрачно проворчал русоволосый.

– Конечно. Вы слишком шаблонно мыслите, господа. Сразу видно, что чиновники из госдепартамента, а не полевые агенты. Ваш парень из ФБР, и то ловчее был.

– Мы арестованы?
– скривился брюнет.

– Конечно. Согласитесь, оставлять вас на свободе, было бы глупостью, - усмехнулся полковник, делая знак бойцам.

Обоих негоциантов моментально обыскали и, украсив наручниками, увели куда-то вглубь базы. Устало, посмотрев им в след, Матвей повернулся к полковнику и, вздохнув, спросил:

– А дальше что?

– Придётся возвращаться, - виновато развёл руками Савенков. – Сам понимаешь, нужно шефу всё рассказать.

– Ну, тогда поковыляли, - криво усмехнулся Матвей. – А то пока мы до штаба дошлёпаем, утро настанет.

– Не спеши. Всё равно Лоскутов там и ночует.

– Догадывался, но не знал. Неужели даже домой не ездит?

– Иногда. В основном там Данка обитает. Он только помыться да переодеться заезжает. С тех пор, как жену и сына потерял, ни о чём кроме работы не думает. Дочка взрослая, своей жизнью живёт. А после того, как вы Костино предательство раскрыли, так он вообще в себя ушёл. Как стеной отгородился. Только с Даной иногда раскрывается.