Чтобы бойница становилась все уже и уже.

Несколько сплюснутых дисков света вывалились из бесконечности и прошелестели мимо. Потом все больше и больше их стало пролетать мимо, они летели, изгибаясь. Галактики. Я чувствовал себя мошкой в снегопад.

Нам пришлось пролететь некоторые галактики насквозь.

Внутри было веселенькое смазанное мелькание. Мы двигались слишком быстро, чтобы успевать разглядеть отдельные звезды, проносящиеся мимо.

Мы давили сильнее и сильнее. Теперь мы попадали в новую галактику каждые несколько секунд, и, как и раньше, я начал угадывать ритмы более высокого порядка в этих стробоскопических вспышках.

С этого момента больше ничего нельзя было разглядеть — мерцающие вспышки, которые нарастали и нарастали, превращаясь в почти непрерывное свечение, потом частота резко падала и снова начинала нарастать. В конце каждого цикла мы достигали все более высокого уровня группировки, а свет становился ярче.

Я уже чувствовал себя на зазубренной грани изнеможения. Вспышки света вызывали в моем сознании какие-то остроконечные ландшафты. Ясность восприятия быстро меркла по мере того, как я, не отрываясь, смотрел на все более и более закручивающееся воронкой мелькание света перед собой. Я попытался ускорить его еще больше. Рисунок из световых пятен еще имел какую-то глубину, но я заметил, что чем сильнее я давлю на газ, тем мельче и двухмернее становилась разворачивающаяся передо мной сцена. Я сосредоточился на том, чтобы сделать ее совсем плоской.

Появилось ощущение, что энергия движения больше не проистекала от меня или Кэти. Это было похоже на то, как если бы я наподобие турбины самолета засасывал в себя встречный свет, только чуть-чуть смещая перспективу, чтобы заставить нас двигаться еще быстрее.

— Давай же, Кэти, — крикнул я покоробленным, растянутым голосом. — Чуть-чуть осталось. Один мощный рывок!

Последним усилием мы превратили вселенную в единое ослепительное световое пятно. Я перестал давить, и пятно развернулось в плоский вертикальный пейзаж. Бесконечная полуплоскость. Нижний край представлял собой море, а верхний — бесконечную гору. Это напоминало гигантскую картину, напоминало Брейгелево «Падение Икара». Мы врезались в этот пейзаж, как скворец в рекламный щит. И приземлились на зеленом склоне холма. Земля была мягкой, и когда мы ударились о нее, ©на хихикнула. Шлеп. Гли-гли-гли-хи-хи.

Мое тело стало твердым. Я сел. Кэти соскочила с моей спины и неуклюже перепорхнула на землю в нескольких футах от меня. Теперь ей необходимы были крылья. В непрерывно дующем бризе чувствовался привкус соли. Вдалеке была видна поблескивающая полоса синей воды. Море. А это колючее пятно — залив?

Было в здешней перспективе что-то забавное. Море будто бы понижалось, удаляясь от нас. Как будто оно было продолжением склона, на котором мы оказались.

Я повернулся и посмотрел назад, наполовину ожидая увидеть черную пустоту. Но вместо этого там была гора.

Гора Он. Зеленые и желтые долины громоздились одна на другую, уходя в небеса. Там и сям в траве лежали огромные валуны. Еще выше скальные породы проступали сквозь зелень долин, которые становились все круче и круче. Я всмотрелся ввысь. Далеко-далеко я рассмотрел зубчатые пики, такие острые, что на них больно было смотреть. Они громоздились один поверх другого. Гора бесконечно тянулась в сияющее синее небо.

Слева и справа было еще море, еще холмы и еще гора.

Общая перспектива была очень странной. Казалось, что весь ландшафт был плоским, а все эти пики и скалы — лишь иллюзия. И только сила тяжести тащила все к морю.

Выше по склону, в миле от нас, я заметил здание.

Оно напоминало эти огромные старинные отели-санатории Европы. Разглядывая его, я улавливал все больше и больше деталей. Террасы, балконы, крашеные оконные переплеты и побеленные стены. Что-то в верхних этажах казалось необычным. Как будто их там было слишком много. То же самое я заметил в рисунке скал, травы и горного склона позади него. Стоило пристально посмотреть на то или иное место, как тут же начинали проявляться все новые и новые подробности.

— Пойдем посмотрим на тот отель, — предложил я Кэти. Она не отрываясь смотрела вниз по склону на далекое море, и мне пришлось повторить свои слова, чтобы привлечь ее внимание.

— Чайки в горы не ходят, Феликс, — мягко ответила она. — Мой путь лежит туда, вниз. Я это чувствую… — Ее голос угас в шепоте, которого я не разобрал.

Я снова прокрутил в памяти разговор с Иисусом.

Неужели прошло всего двенадцать часов? Я пообещал спасти Кэти, привести ее сюда с Земли. Я собирался взойти на Гору Он. Требовалось ли от меня тащить ее с собой?

Я погрузился в мысли и вскоре нашел ответ. Избежавши Дьявола, ты все же должен был найти свой путь к Богу. Но путей много. Я протянул к Кэти руку, она вспорхнула и села на нее. У нее были сильные лапы, а острые когти вонзились в меня. Я прижал ее к груди, погладил перья и почувствовал быстрый стук ее сердца.

— Я буду скучать по тебе, — произнес я наконец. Я собрался сказать что-то еще, но только издал какое-то бульканье и замолк.

Она потерлась клювом о мое плечо.

— Мы встретимся снова, — сказала она нежно. — За морем, за горой.., мы встретимся снова. Спасибо тебе, Феликс. Не забывай меня.