Молодцы арабы или кто они там, чисто сработали – погружение полное, комар носа не подточит. И актеров явно не самых бездарных подобрали, вон как импровизируют лихо. Интересно, что за безумный шейх всю эту этнографию спонсирует? Она ж, поди, диких деньжищ стоит, ни одно государство ради туристов так разоряться не станет.

Внезапно в ответ на мои вопли Венька загнул такую тираду, что даже у меня, в общем-то, не дочери камергера, уши в трубочку свернулись.

– Эк ты их лихо… приласкал, – вырвалось у меня, когда затихла последняя фиоритура. – Интересно, как бы оно в натуре выглядело, ну что ты сейчас словами изобразил?

Вот не каждый такое изобретет. Только Венька почему-то шутку поддержать не пожелал, напротив, мрачно зыркнул в мою сторону.

– Дура ты, Юлька, – процедил он сквозь сжатые зубы. – Нас действительно в прошлое занесло. Пещера эта долбанная…

И я с немалым интересом выслушала все то, что именно пожелал сделать Венька с пещерой, равно как и со всеми ее предками по женской линии до седьмого колена.

Да уж, прихватило парня крепко. Неужто это его солнышком так напекло, до доисторических глюков? Что ж в путеводителях ничего не сказано, что местная жара может приводить к такому отъезду крыши?

– Ну хорошо, хорошо, – успокаивающе забормотала я. Когда у психов обострение, с ними лучше не спорить, это даже дети малые знают. – Угарит так Угарит, можно и тысяч пять лет назад, я не против…

Во взгляде Венькином читалась такая вселенская тоска, словно он на веки вечные отказывался признавать у меня наличие хоть малейших признаков разума.

– Слушай, ты правда недоразвитая или только придуриваешься? – сквозь зубы спросил он.

Аборигены перестали галдеть и с напряженным вниманием уставились на нас, словно гадали, подеремся мы тут прямо у них на глазах или обойдется без развлечений.

– Ты что, не видишь, что тут вообще нет следов цивилизации, никаких? – продолжал тем временем Венька, вновь обретший возможность изъясняться человеческим языком. – Хрен с ним с заповедником, но не живут же они здесь постоянно, правда? То есть, не жили бы, если бы это только для туристов сделано было. Значит, им как-то сюда приезжать нужно, так?

Я неуверенно кивнула. Вообще-то да… Мысль о том, что окружающая публика могла по-настоящему жить в таких антисанитарных условиях, показалась мне совершенно дикой и неправдоподобной.

– Ну вот, – подтвердил Венька. – А ты следы протекторов хоть где-то видела? Ну не здесь, а по дороге, а?

Я напряглась, припомнила наш путь в этот шашлычный оазис, и помотала головой – следов машин в окрестностях явно не просматривалось.

– А самолеты? – продолжал наседать Венька, – Ты хоть один самолет в небе видела? А ведь тут постоянно что-то в небе болтается то туда, то сюда. А антенны? Линии электропередач? Хоть что-то из этого обязательно должно было по дороге встретиться. А ты что-то из этого видела? Только буйная зелень повсюду, словно мы и не в Сирии, и узкие тропки аборигенов!

– Не-еет, – почему-то шепотом ответила я, безуспешно гипнотизируя темную точку в пронзительно синем небе и отчаянно умоляя в душе, чтобы это был самолет. Но точка, приблизившись, оказалась довольно крупной птицей. Покружив над пиршественным столом, птица хрипло выругалась и улетела восвояси.

Да уж, это верно: никакие блага цивилизации в последние несколько часов нам-таки не встретились. А Венька тем временем увлеченно вещал что-то про телефон вперемешку с Тигром, Ефратом и родственником их Угаритом, про неправильный иврит, отсутствие сортиров и пряностей и еще кучу всякого разного, что в голову уже не лезло.

– Венечка, но это же… – неожиданно для самой себя я повторила кое-что из Венькиного лексикона, – Ой, то есть, я хотела сказать, что это … плохо как-то очень… неправильно!

На Веньку неожиданное пополнение моего словарного запаса, похоже, особого впечатления не произвело. Он хмуро махнул рукой, пробурчал что-то типа «Да ладно…» и покосился на солнце, уже клонившееся к морской синеве вдали.

– И… и как мы теперь отсюда станем выбираться? – ничего умнее этого вопроса мне в голову не пришло.

– Не знаю. Думать будем, – довольно резко ответил Веня и снова заклекотал с главарем аборигенов на непонятном языке.

В общем, мне не оставалось ничего другого, как закусить и выпить, и снова закусить, и… Нет, решила я, обжорство до добра не доведет. Лучше было разведать обстановку, и я, поднявшись на ноги и коротко кивнув Веньке, пошла прогуляться по деревне. За мной тут же увязалась толпа, состоявшая исключительно из женщин, поскольку за столом у них сидели одни мужчины. Угорят они тут или не угорят, а вот с половой сегрегацией у них тут точно не порядок, подумала я.