Джон Хокинс и Амос Морган разработали судно нового типа. Их корабль уступал по размерам испанскому галеону. Для устойчивости парусника орудия разместили вдоль бортов и по осевой линии. Борта от уровня нижней батарейной палубы до верхней наклонили внутрь. Благодаря этим усовершенствованиям судно по быстроходности и маневренности превосходило любой корабль того времени.

Уменьшение размеров судна требовало уменьшения размера орудий. Хокинс и Морган придумали дальнобойные пушки, оснащенные ядрами от девяти до тридцати двух фунтов весом. Орудия были гораздо меньше испанских — те стреляли пятидесятифунтовыми ядрами, — но куда более меткими. К тому же они могли поражать цель на большем расстоянии.

Изменение конструкции судов заставило англичан задуматься и об изменении стратегии. Обычная тактика ведения морских сражений заключалась в нападении на врага, обстреле из орудий, таране судна и взятии его на абордаж. Новые корабли предназначались для отражения атаки противника. В ближнем бою они уступали испанским. Разрабатывая стратегию английского флота, Хокинс обратился за помощью к сэру Фрэнсису Дрейку. Когда план сражения был детально продуман, все встало на свои места. Оставалось опробовать новые идеи на практике. Такая возможность представилась в июле 1588 года.

Первыми огромный испанский флот, приближающийся к берегам Англии, увидели дозорные с полуострова Корнуолл. Филипп II Испанский с благословения Папы Римского двинул на Англию «Непобедимую армаду» [40] , намереваясь обуздать эту непокорную страну и вернуть ее в лоно Римско-католической церкви. Ни Филиппа, ни Папу совсем не волновал тот факт, что Англия не желала возвращаться в это лоно, — они верили, что такова Божья воля, и следовали ей.

Дозорные подняли тревогу. Амос Морган, бывший теперь капитаном собственного судна «Даттон», вместе с другими капитанами немедленно вышел в море. Чарльз Ховард [41] , командующий английским флотом, приказал кораблям собраться в Портсмуте. Это была ошибка, едва не ставшая роковой. Испанские галеоны, сблизившись, попытались окружить врага прямо в порту. Запертые в гавани корабли почти наверняка потерпели бы поражение, ведь англичанам пришлось бы вступить в ближний бой. Их спасли лишь новые суда.

Более легкий и быстрый английский флот вырвался из гавани и, сменив курс, напал на испанские корабли с запада, атакуя их с носа. Испанские суда были слишком неповоротливы, чтобы отразить нападение. В открытом море, применяя стратегические находки сэра Фрэнсиса Дрейка, англичане маневрировали, используя ветер.

Небольшие быстроходные английские корабли играючи избегали выстрелов тяжелых испанских пушек и осыпали сбившиеся в кучу галеоны градом ядер из дальнобойных орудий. Легкие ядра не могли нанести серьезный вред испанским судам, зато, точно рой пчел, жалили их без передышки. Не устояв в этом сражении, испанцы вернулись в порт Кале.

Там они устроили засаду, рассчитывая заманить английские корабли в гавань и заставить их вступить в ближний бой. Пойти на это подданные Елизаветы не могли, по крайней мере пока у сэра Фрэнсиса Дрейка не созрел новый план.

Ночью англичане подожгли шесть своих кораблей и направили их на стоявшие на рейде испанские. Испанскому флоту пришлось немедленно сняться с якоря и выйти в море, прямо на пушки поджидавших их англичан. «Непобедимая армада» была разбита наголову, она навсегда утратила свою мощь.

Даже ветер был на стороне англичан.

«Этот ветер послал сам Господь», — говорил потом Дрейк. Испанский флот был рассеян, значительная часть кораблей пошла ко дну. Из ста тридцати судов, которые отправились завоевывать Англию, лишь семьдесят шесть вернулись в Испанию. Англичане одержали блестящую победу. С их стороны насчитывалось менее ста раненых; непобедимым доселе испанцам не удалось потопить ни одного английского судна.

Планы Испании были сорваны. Народ и королева желали выразить свою признательность отважным соотечественникам. Джон Хокинс, Фрэнсис Дрейк и Амос Морган стали национальными героями. Среди прочих наград Амос получил звание адмирала. Вскоре он стал своим человеком при дворе. Молодой адмирал купался в деньгах и славе — был он богат, как Крез, а жил весьма скромно, интересовался только кораблями и библиотекой, которую продолжал пополнять.

Вложить растущее состояние в недвижимость адмирала Моргана надоумила сама королева Елизавета, посоветовав ему купить участок земли и построить особняк. Амос ответил, что он не очень хочет владеть домом, который слишком часто будет пустовать. Однако королева прозорливо заметила, что с возрастом он может изменить свое мнение. Кто знает, не захочется ли бывшему бродяге уютно расположиться с книгой у камелька. Скорее из учтивости, чем из желания стать землевладельцем, Амос Морган начал подыскивать дом и участок. Чем больше зданий он осматривал, тем сильнее загорался идеей найти пристанище на суше и построить там хранилище для своей громадной библиотеки.

Амос Морган купил большой холмистый участок земли неподалеку от Портсмута, где было пришвартовано его судно, и к востоку от Винчестера. Впервые в жизни он был всецело поглощен мыслями о собственном доме. Адмирал вникал в каждую мелочь, от проекта до внутреннего убранства. Когда Морган-холл построили, о нем заговорили как об одном из самых оригинальных особняков Англии.

Знаменитое поместье Лонглит, возведенное в 1580 году в стиле итальянского ренессанса, славилось великолепными гобеленами, коллекцией картин и фарфора, мебелью и огромным залом с мощными деревянными балками и исполинскими рогами ирландских лосей на стенах.