— Господи, — шепчет он, — не дай моей семье забыть меня. Прошу, направляй их ко мне хотя бы иногда. Пусть навещают старика, исполнившего волю Твою.

Яхве молчит, и Ноя не оставляют терзания.

Ной слышит фырканье. Он поворачивает голову и обнаруживает, что смотрит на хитрую рыжую мордочку лиса с белыми ушками. Лис замер в двадцати локтях от него. Лис замечает, что Ной на него смотрит, и убегает прочь. Ной знает, что должен встать и отогнать лиса подальше, чтобы он не утащил козленка или нескольких кур, но не хочет никуда идти. Пусть все останется как есть. Может, лис станет ему другом и по ночам будет дремать у порога. Ной прекрасно осознает весь пафос этой мысли.

Солнце ныряет за облако, и все кругом меркнет. Ной вытирает глаза рукавом. В уголках глаз росой скопилась влага.

Он помнит их последний разговор. Она была веселой, даже словоохотливой. Ной сидел возле нее и думал, что она, возможно, начала поправляться. Что-то заставило ее сказать:

— Ты в последнее время такой занятой. Тебя посетило еще одно видение?

— Нет, — покачал он головой.

— Ты уверен?

— Да, — он позволил себе слегка улыбнуться. — Никаких видений. Скорее даже наоборот.

— Что значит наоборот? Ты слепнешь?

— В каком-то смысле.

Она хихикнула, но в ее смешке слышалось не злорадство, а тепло.

— Я так поняла, Яхве не отвечает.

— Не отвечает, — опять покачал он головой.

Немного погодя она произнесла:

— Наверное, это самое сложное из испытаний.

Он вздохнул.

— По сравнению с этим потоп — просто ерунда, правда? Так, сказка, детишек пугать.

— Я не понимаю, — признался он.

— Ох, муж. Потоп закончился, а испытание — нет. Оно только началось.

Она откинулась на подушку, глаза ярко горели на осунувшемся лице.

— Если Яхве перестал тебе нашептывать на ухо, значит, и ты стал таким, как все. Ни больше ни меньше. Ты теперь не уверен в том, что на тебе благодать Божья, что ты для Господа хоть что-нибудь значишь.

Ной вперил взгляд в земляной пол. Его уже посещали схожие мысли.

— Похорони меня в цветочном поле, — попросила жена.

— Хорошо, — кивнул Ной, размышляя о ранее прозвучавших словах.

Жена улыбнулась и закрыла глаза.

— Теперь ты такой, как все, — проговорила она.

Повисло молчание. Ной рассматривал узловатые пальцы ног с желтыми ногтями. В конце концов он спросил:

— Думаешь, у меня получится так жить? У вас же получалось.

Ему показалось, что она прошептала:

— Бог знает.

— Что?

Ответа не было. Он поднял взгляд. Жена умерла.

Когда мы взобрались на вершину хребта и глянули вниз, перед нами словно Царствие Небесное раскинулось.

— Видишь, — сказала я, но Яф ничего не ответил, а только в изумлении разводил руками.

Как я и предсказывала, хребет шел слегка под уклон, а потом превращался в плато. В середине плато было большое озеро, то тут, то там виднелась поросль деревьев. Землю покрывали цветы, казалось, на нее упала радуга. Повсюду громоздились тяжеленные камни, в самый раз, чтобы строить из них стены. Обмажь их глиной, и они сохранят тепло на всю зиму. Я смотрела вниз и представляла, как будет все выглядеть через год.

По озеру плавали утки, а в сирени жужжали пчелы.

— Ребро Адамово, — все повторял Яф. Он постоянно твердит эти слова, когда удивлен: — Ребро Адамово.

Вдруг замычала корова. Пока мы ходили по грязным сухим горам, бедняжка страшно отощала.

— Отпусти животных, — сказала я.

— Они же могут убежать?

— Ты бы от этогоубежал? — спросила я и показала рукой вперед.

Я оказалась права. Как обычно.

Прошел год, и все случилось почти так, как я себе вообразила в мечтах в тот первый день. Кроме старшенького Гомера и дочки Насры, у нас родилась двойня — мальчики, которых мы назвали Магог и Мадай. У меня забот полон рот: я и с детьми вожусь, и за животными присматриваю, и готовлю, а Яф работает в поле и занимается стройкой. Просто удивительно, сколько ему удается сделать — ведь у него одна рука как клешня у краба. Он любит повторять: «Есть работа — и делать ее мне». Когда он произносит эти слова, то становится очень серьезным. Мне так хочется, чтобы дети быстрей подросли. Тогда они смогут помочь отцу.