Пока магистр мерил небытие в адском заточении, корабли Детей подошли к острову. Город замер, как замирает лягушка перед змеей. Никто из жителей Рэтлскара не помнил подобных кораблей, никто не видел их с самого времени основания, а основание осталось далеко и давно, в летописях. Что значат такие большие суда? Кто эти пришельцы? Зачем им эта морская осада?

Шесть фрегатов стояли на некотором отдалении от острова веером, как будто нацелив острые носы на крепость, и люди, несколько дней назад обещавшие новому военачальнику при необходимости «пойти за войной», с ужасом гадали, не настало ли это время.

Тогда с флагмана, на борту которого вместо названия красовалась гордая эфестская единица (в отличие от памятной экспедиции Орранта, эфесты на сей раз выстроили корабли не из романтических первооткрывательских соображений, а лишь из необходимости настичь Врага), спустились две широкие лодки с низкой осадкой. К разрушенной пристани – той самой, куда иногда приходила «Волна», – пристала делегация из двух детей эфестов и двух их голубоватых лошадей. Бок о бок всадники подъехали к закрытым воротам и, постояв перед угрюмо молчащими стенами, по случаю вторжения не приросшими ни лучниками, ни какой-либо еще стражей, наконец без лишних слов подняли на копьях древний, но всем хорошо известный знак – вымпелы с «Темной стрелой», той самой, под которой был основан Рэтлскар и отброшены Змеиные наездники. Военное поселение не могло не открыть ворота этому вымпелу.

И Дети вошли в город. В безмолвии и многолюдье их лошади процокали по стеклянным полусферам, безошибочно определив направление на дворец. Делегацию без промедления препроводили к Ораху и Ицене, напряженно встретившим посланцев забытого народа: когда б не Галиат, успевший объяснить, кто такие вообще эфесты и в особенности их Дети, военачальничья чета и вовсе не знала бы, что думать.

Посланников встретили почтительно и спросили, что привело дотоле почти сухопутный народ в преславный город Рэтлскар. Первый гонец (это был уже знакомый нам Сард) помолчал, а затем сказал, не поднимая забрала, без особенного пиетета:

– Haetem Orah Haet Sa’ard radet; trizt saessum i’micanir, a rogdaer.

Но Ораха было не испугать ни спесью гордого эфеста (да и не обладал он полнотой знаний, позволившей ему по-настоящему обеспокоиться), ни обращением, которое он узнал, так что он поднялся навстречу и отвечал кратко и веско, не опуская глаз, как и подобало защитнику города:

– Vaet lexetlum!

Это утверждение, в большей степени процессуальное, произвело неожиданный эффект: гонец вздрогнул и, видимо, в знак запоздалого уважения к правителю города снял шлем, выпустив на свободу пронзительный голубой взгляд. То же сделал его спутник, оказавшийся женщиной – это была Аима. Посланники переглянулись, и на лицах их была написана горестная беспомощность. Впрочем, это наваждение быстро прошло, и хотя Детей-вестников было всего двое, а тронная зала Ораха была полна воинов, вновь вернулось ощущение, что эфестов это превосходство в силе не беспокоило вовсе, как будто они были окружены грудой кирпичей – и вели они себя так, словно это Орах явился к ним на прием, а не наоборот. Посол помолчал, словно собираясь с силами, а затем сказал с печалью:

– Vaet ertan[136 - Мы уже писали об этом обмене «приветствиями». Реплики означали вот что: «Глава Сард приветствует главу Ораха и сожалеет, что собрались мы не как друзья, но как враги»; на что Орах ответил: «Мирна рассудит!» Посол эфестов комментирует: «Мирна потеряна».]. Мы знаем, что на вашем острове находится сейчас гексенмейстер Делламорте, – за исключением первой фразы, сказанной на его родном языке, эфест говорил на чистом высоком камаргском, и понимать его Ораху было довольно тяжело. – Отдай его нам.

– Вы хотите… доктора Делламорте?.. – начал Орах, но, уловив какое-то движение возле столика, за которым вел свою летопись Галиат, осекся. Эфесты вежливо ждали.

– Позволю себе вмешаться – это необходимо для летописи, – кротко вступил Галиат. – Разрешите уточнить: дети эфестов пересекли Пребесконечный океан и приплыли с оружием в поселение Рэтлскар на шести кораблях, чтобы встретиться с гексенмейстером Делламорте? – Стило Галиата зависло над книгой.

– Да, – лаконично отозвался Сард. Помолчав, он дополнил: – У нас нет секретов ни от тебя, лорд…

– …ни от тебя, леди, – закончила Аима.

– Мы принесли предупреждение, открытое всему населению, – уточнил предводитель, – покуда в Рэтлскаре еще есть оно.

– О чем вы говорите, Дети? – вскричала Ицена и вскочила с малого трона (видимо, Делламорте хорошо вылечил ее, раз она могла вскрикивать и вскакивать).

– Rok[137 - Враг – омоним слова «война» (эф.).] уничтожает главные города Ура один за другим, а население этих городов, не заботясь их судьбой, оставляет на погибель, – ответили Дети.

– За одним исключением, вероятно? – плавно и вежливо уточнил Галиат. – За исключением, полагаю я, непобедимого Эгнана – вашей родины? Я бы хотел попросить, пожалуйста… уточнить для летописей.

– Ты не знаешь истории? – спросил Сард коротко и без осуждения. – Я расскажу тебе. Который теперь год от основания вашей колонии?

– Пятьсот седьмой, – ответил Галиат.

Сард и Аима вновь переглянулись, ибо они знали, конечно же, в каком году ушла экспедиция «Скифа», затем Сард усмехнулся.