– Нам конец! – заорал кто-то, я и Сильвер вздрогнули от этого крика, а тварь на «берегу» прекратила свои эксперименты и повернулась к нам. Я был уверен – он нас видит, хоть и не мог различить в полумраке его глаз, которых могло и не быть – я не знал, как эти твари ориентируются в пространстве. Но видело и слышало оно превосходно, отвалило с дороги здоровенный фрагмент полуживого еще соперника и шагнуло к «Изольде».

Не страх – паника и неописуемый, почти первобытный ужас охватили меня: мы были полностью во власти этого существа, оно могло сделать с нами все, что угодно, и нам было нечего противопоставить ему. Я видел, как доктор поднимает руку с «береттой» и тут же опускает оружие – бесполезно, монстр не почувствует пули или она пройдет сквозь него, не оставив следа. За первым существом появилось еще одно, его спина с длинным гребнем виднелась из-за низких здесь деревьев, и мне показалось, что там, еще дальше, приближается третий. Это видели все, в том числе и тот, кто поднял панику, правда, сейчас он не орал – он набирал воздух для нового крика, и даже в сумерках я видел и его бледное, перекошенное гримасой лицо, и вытаращенные в истерике глаза, и расстегнутую на груди одежду.

– Мы сдохнем здесь! – выкрикнул он и тут же захлебнулся воплем, упал на колени и ничком повалился на палубу. Я не понимал, что происходит, а Сильвер, что все еще держал меня за капюшон, пробормотал, едва шевеля языком:

– Молодец доктор, и патронов не пожалел. Это он в точку…

Лесли убил паникера, пристрелил его, чтобы тот не навлек на нас беду, но это было только начало. Хоть на наше счастье ветер немного усилился и бригантина резвее заскользила по густой вязкой воде, но это уже не играло роли. Убитый паникер сделал свое дело – люди, что до сих пор кое-как держали себя в руках, сорвались. Кто-то бестолково забегал по палубе, кто-то, самый сообразительный, кинулся в трюм, и у меня не повернулся бы язык осудить их – нас окружало нечто, превосходящее наш разум, наше восприятие мира, мы не знали, с чем сравнить то, что сейчас видим, что показывает нам океан. Не факт, что именно так выглядели пришельцы – они могли навести на нас какой угодно морок, вызвать любые видения, вплоть до тех, что не выносит рассудок, а, может, это и было их целью… У меня мелькнула мысль, что и Флинс, и Билл, и остальные матросы, что были тогда с ними, видели все это, причем не один раз – они прошли через Кольцо дважды, туда и обратно. От одной мысли, что нам придется возвращаться тем же путем, меня как кипятком ошпарило, я зажмурился и крепче ухватился за канат, не обращая внимания на обжигающую боль в ладонях.

– Правильно, – бормотал рядом Сильвер, и мне казалось, что у него постукивают зубы, – не смотри туда, не надо. Это кино, это просто кино, хорошее, трехмерное, оно не сделает нам ничего, не дотянется… Теперь я понимаю, что видел тогда тот парень, что он пережил, бедолага, когда остался один среди мертвецов и… этого.

Я решил, что так, действительно, будет лучше – не смотреть вокруг, не открывать глаза, а просто ждать, когда все закончится. Ни один кошмар не вечен, пройдет и этот, дальше должна быть чистая вода и острова, вернее, остров, наш остров, наша цель, наша мечта, наше будущее…

– Они здесь, они видят нас, они сжигают мой мозг! – раздался не крик – вой, и сразу за ним грохнул выстрел, потом еще один. Я приоткрыл глаза, и видел, как бледный доктор продолжает целиться в упавшего матроса, а рядом стоит Тэйлор – братья, видимо, выстрелили одновременно. Они пытались погасить панику в зародыше, и лучшего средства, чем девять граммов свинца, у них под рукой не оказалось. Зато вопли моментально стихли, глухо и жутковато булькнула вода за бортом, когда туда бросили очередное тело, Кольцу из тумана и дождя принесли вторую жертву. А оно точно этого и ждало – преграда исчезла так резко, точно ее сдуло ветром.

«Изольду» снова качало на волне и воздух пах солью и водорослями. Все было как обычно, если не считать до синевы бледного доктора и Тэйлора, который медленно поворачивался, оглядывая палубу и снасти, продолжая сжимать в руке пистолет. И если не считать пятен крови на досках… впрочем, на них почти никто не обращал внимания.

– Выбрались, хвала небесам, – Смит неловко перекрестился слева направо, Сильвер отпустил мой капюшон, и я подошел к борту, посмотрел вниз. Там все было как обычно – серая вода, рябь на ней, легкая волна, что хлестала по корпусу корабля – обычная, живая, подвижная, а не тягучая, как смола. И рыба никуда не делась, плыла рядом с «Изольдой», шла строго прямо, и вокруг, куда ни глянь, был только океан.

– Думаю, осталось недолго, – сказал доктор, подойдя ко мне. – Кольцо мы прошли, остров должен быть поблизости. Этот человек, что отдал тебе нашу… карту, Билл, ничего не говорил тебе, сколько еще? Ночей, дней, миль…

Он осекся, смотрел мне за спину, смотрел так пристально, что мне показалось, будто доктора от всего пережитого хватил удар. Но нет – держался он прямо, на ногах стоял крепко, не забывая сжимать в руке «беретту» и смотреть точно перед собой. Я глянул на доктора, потом проследил его взгляд, и сам оторопел – далеко впереди из моря поднимался остров – настоящий, а не мираж или фантом – я отлично видел его очертания, верхушки плоских скал и даже слышал, как шумит под волнами крупная галька на пляже в небольшой бухте. Даже небо над ним стало светлее, почудилось на миг, что облака вот-вот разойдутся и из-за них выглянет солнце. Земля приближалась так быстро, точно остров летел нам навстречу, а не «Изольда» под всеми парусами торопилась к нему. Смит перекрестился еще раз, шепотом восславил отца нашего небесного и отборными, истинно русскими выражениями принялся подгонять бросивших работу матросов, что собрались у борта и глазели на приближавшийся остров.

– Ничего себе, – сказал Сильвер, – где это он успел научиться? Я ему ничего такого не говорил. Твоя работа? – он легонько толкнул меня между лопаток.

– Нет, конечно.

По ухмылке Сильвера я понял, что он мне не поверил. Повернулся, чтобы доходчиво объяснить ему, что ничего подобного и в мыслях у меня не было, но тут же осекся, увидев, как на палубу за спиной Сильвера легла узкая длинная тень. Она быстро исчезла, и Сильвер не успел ее разглядеть, когда, заметив мое удивленное лицо, обернулся. Зато доктор, стоявший к нам в пол-оборота, увидел чуть больше, он, вытянулся, как спаниель на стойке, и передумал убирать «беретту» в кобуру. Он прищурился и высматривал что-то на палубе, потом шагнул вперед, наступил мне на ногу, но не заметил этого, сделал еще шаг и отшатнулся.

По мокрым доскам палубы между нами скользнула длинная плоская тень, похожая на ту, что отбрасывает кривая ветка, когда окажется под солнцем. Но сейчас было пасмурно, и никакая деталь рангоута не могла выглядеть подобным образом, даже в искаженном светом и движением виде. И тень была очень длинной, но она проскочила мимо с такой скоростью, что мы ничего не успели понять.

Это нечто не укрылось от глаз Тэйлора, он, подобно брату, отпрыгнул вбок и теперь смотрел то в сторону кормовой надстройки, то на нас. И только собрался что-то сказать, спросить, как Сильвер буквально впечатал меня в борт, отшвырнув с места. Ни подумать, ни сказать что-либо по этому поводу я не успел – тень вернулась, и вместе с ней появился новый звук. Что-то отвратительно шуршало в тишине, мерзко и быстро, шелестело на мокрых досках, и я заметил, как там, где мы только что стояли, переливается нечто черно-зеленое, плоское, как лапша, но длинное и гибкое, и это нечто имеет узкий острый хвост с коротким плавником.