Здесь были респектабельно одетые холеные мужчины, тщательно поддерживающие имидж высоты своего полета, который на поверку обычно оказывался высоким только из-за их легковесности. Таких Андрей называл «пыльниками»: «пускают пыль в глаза»…

Были и миллионеры, в нарочито небрежной одежке, с мешковатыми брючками. Как ни странно, чаще всего они были маленького роста. Этих Андрей называл «бизнюками»: маленькие мужчины, страдая от комплекса неполноценности, старались восполнить свой малый рост высотой капитала. Бегал тут среди таких один, владевший не одним десятком фирм, но ростом от этого так и не увеличившийся, скорее наоборот фирмы эти придавили его еще больше к земле…

Особенно много среди посетителей было бизнесменов в дорогих костюмах, слегка присыпанных традиционной перхотью, которые горячо и умно обсуждали свои важные дела за ужином, побрызгивая слюной на собеседника. Этих важных особ Андрей называл «торапыгами»… Их излишняя горячность давно его не напрягала. Посетив однажды «землю обетованную», он навсегда успокоился, когда ему объяснили, что сценка с орущими и чуть ли не хватающими друг друга за грудки еврейскими мужчинами отнюдь не означает ссору или начинающуюся драку – оказывается, люди просто обсуждают погоду…

Мужиков, подобных его Боссу, он называл «гундосами», они подразделялись на два подвида: на «гундосов обыкновенных» и «гундосов редкостных».

Иногда, глядя на выёживающегося пьяного Босса, Андрей произносил про себя голосом Семёна Фурмана: «Ну, ре-е-едкостный гундос…» и мысленно сплевывал.

Деловых дамочек, просушенных диетой и затаивших обидку на деловых мужчин, Андрей называл коротко: «мымрессы». Ну, а дамочек отнюдь не деловых, а вполне отдыхающих, он ласково называл «мармулеточками», хотя в его отношении к ним не было ничего ласкового. Они вызывали у него брезгливое чувство, подобно сучкам, бегущим во главе собачьей свадьбы.

Впрочем, среди посетителей клуба иногда встречались люди, которые не подходили ни под какую категорию, выпадая из общей массы и имея свой особый облик и своеобразный стиль поведения.

Такой была высокая стройная женщина лет тридцати, которая не так давно появилась в клубе и теперь почти каждый вечер приходила сюда с новым мужчиной. Общение их, однако, носило сугубо светский характер. Они ужинали, тихо переговариваясь через стол, после чего мужчина прощался и уходил, а женщина оставалась одна и задумчиво доедала ложечкой свой десерт, не обращая внимания на окружающих. Ее постоянно сменяющиеся мужчины не были похожи ни на любовников, ни на деловых партнеров. Скорее, они были похожи на друзей. Только вот не многовато ли их было у нее?

Сидя у барной стойки и приглядывая за Боссом, Андрей все чаще останавливал свой взгляд на заинтриговавшей его женщине. Он никак не мог придумать ей имя, поскольку ему все еще не удавалось уловить ее, почувствовать ее суть. Поэтому, в конце концов, он стал называть ее про себя просто: Незнакомка.

Однажды, приготовившись сопроводить подвыпившего Босса в туалет, он перед выходом бросил взгляд на сидящую за неизменным десертом Незнакомку. Впервые за все это время их глаза встретились, и Андрей ошеломленно почувствовал, как в груди у него словно что-то расцветает, а губы невольно расползаются в улыбке, совершенно несвойственной ему.

В глазах женщины промелькнуло удивление, но тут ее губы тоже вздрогнули в ответной улыбке, и вдруг сквозь ее тридцатилетнее лицо проступили черты совсем юной девушки, нежной и ранимой.

С трудом вспомнив о своих обязанностях, Андрей усилием воли оторвал взгляд от ее удивленных внимательных глаз и поспешил за Боссом, который уже приплясывал у дверей туалета, ожидая когда Андрей проверит помещение на предмет безопасности.

Запустив счастливого Босса внутрь, Андрей привалился к косяку за дверью, пытаясь разобраться в том, что произошло.

Снова перед мысленным взглядом встало ее удивленное улыбающееся лицо, и снова что-то сладко сжалось, а потом распустилось в груди. Это было очень приятное и незнакомое ощущение.

Андрей нетерпеливо заглянул за дверь, проверяя, когда Босс закончит свое мокрое дело и можно будет вернуться в зал к поразившей его улыбкой Незнакомке. Но Босс, похоже, дремал над писсуаром, упершись лбом и одной рукой в стену.

Подойдя к нему, Андрей усмехнулся: Босс хоть и кемарил, но дело свое на удивление вел к завершению… Дождавшись, когда тело Босса удовлетворенно обмякло, Андрей нажал на ручку смыва. Вода со страшным шипением ворвалась в писсуар, и, разлетевшись брызгами, бросила несколько капель на обнаженную мужественность дремавшего Босса. Босс с испуганным криком подскочил на месте и ошалело вытаращил глаза, не понимая, где он находится и что происходит. Увидев перед собой широкую мужскую грудь и заметив свои расстегнутые штаны со всеми выдающимися оттуда частями тела, Босс вдруг прикрыл обеими руками эти части и жалобно взмолился:

– Ой, не надо, не надо!

«Господи, тоже мне, жертва насилия!» – хмыкнул про себя Андрей, и успокаивающе подхватив Босса под руку, повел его к раковине.

Тот, сначала засопротивлялся, но, подняв лицо, узнал Андрея и ужасно обрадовался:

– Вот блин, а я думал, что меня кто-то решил оприходовать, блин!

– А что, было и такое? – спросил Андрей.

– Было… – признался Босс, а потом, спохватившись, запротестовал: – Да нет, это мне так – спьяну показалось!

«Уж не сидел ли наш уважаемый Босс? – подумал Андрей, оглядывая хозяина перед тем, как вывести его из туалета. – Что-то уж больно он испугался…»